70 лет назад в Панькино на строительство металлургического гиганта съезжалась молодежь со всей страны. Жили в бараках, дрались, влюблялись, учились в ФЗО № 10. Воспоминаниями о лихой, голодной и счастливой поре с «Речью» поделился Вячеслав Сбродов.
Учеба, бараки и кирпичи
— Перед окончанием седьмого класса в Ерге я твердо решил: хватит учиться, пора работать, — начинает Вячеслав Андреевич. — Семилетка тогда была выпускной. Узнал, что в Череповце есть училище, куда берут грамотную молодежь без экзаменов, и загорелся.
На выпускном экзамене Сбродов не получил желаемую оценку, однако 15-летний Вячеслав чувствовал себя готовым к производству и в 1955-м все-таки уехал в Череповец.
— Хотелось показать на селе, что я нужный человек для Родины, что буду участвовать в великой стройке.
ФЗО № 10 располагалось в Панькине, на улице Степана Разина (ныне это микрорайон № 5, от улицы Чкалова до площади Строителей). Учеба на каменщика-строителя длилась всего 10 месяцев, плюс практика.
Распорядок был суровым: день — теория в бараке, день — работа на стройке. На тот момент всего было пять групп: арматурщики-бетонщики, каменщики-печники, плотники и две женские (маляры и штукатуры). Учебный барак вмещал только одну группу, так что занимались по очереди.
— 15-летние ребята после семилетки оказались во взрослой жизни, — вспоминает наш собеседник. — Почти сразу нас отправили на строительство фундамента под кинотеатр «Комсомолец».
Со стройки каждый старался принести в барак полено или обломок доски — тепла от печи катастрофически не хватало, особенно к утру. А чтобы подзаработать на еду, ребята по выходным разгружали платформы с кирпичом на специальной железнодорожной ветке. Платформа — 600 рублей на всех. Обычно работали 5-6 человек по 4-5 часов в пыли и без перерыва — в итоге на руки выходило по 120 рублей.
— Было очень тяжело: и учиться, и жить, и работать. Питания молодым не хватало. А эти деньги мы тратили на докорм: пирожки, лимонад, семечки. На рынке чувствовали себя королями! — смеется Вячеслав Андреевич. — Правда, когда стали приходить платформы с поддонами, которые разгружал автокран, наша шабашка кончилась. Но кирпичи мне потом еще долго снились.
Череповчанин рассказал, что некоторые в группе курили: махорку и папиросы «Спорт» с ракеткой на этикетке. Пачка махорки стоила 6 копеек, «Спорт» — 7 копеек. Особенно странно выглядело сочетание папиросы и спорта. Девушки в то время тоже курили, но увидеть это было сложнее, чем сейчас. Они искусно скрывали плохую привычку. Старались курить, когда никуда не надо идти, чтобы никто не почувствовал запах.
По воспоминаниям Вячеслава Сбродова, многие приезжие ребята на выходные уезжали домой, а некоторые оставались в общежитии. Из развлечений помнит, как их водили в кино в ДК «Строитель». Еще ходили в свой клуб играть в шашки, шахматы, на танцы.
Мастера
К каждой учебной группе был прикреплен мастер производственного обучения по специальности. Это был куратор, наставник, опекун, старший товарищ. У мастера были задачи, помимо обучения: решать организационные вопросы, быть представителем группы в руководстве училища и стройки, решать бытовые вопросы учеников. Мастера были разные: добрые и не очень, холостые и семейные, молодые и в возрасте. Многие работали на этой должности долго, а некоторые уходили быстро, поняв, что это не их дело, не закончив курса. Ведь нужно было стать воспитателем для пацанов.
Вячеслав Андреевич запомнил одного — Леонида Михайловича, лет пятидесяти. Его доброе отношение к ученикам благоприятно сказалось на учебе. Ребята приняли его как отца родного и называли между собой Михалычем.
Еще интересный был замполит Павел Федорович Юдин. Запомнился тем, что рьяно боролся с курящими учениками. Бывало, построит группу перед завтраком и ходит вдоль строя, отбирает курево: что найдет в карманах — топчет, уничтожает на глазах у всех. Никто не возмущался, терпели. Хотя были такие фэзэушники, что на голову выше и сильнее замполита, но молчали, зная, что иметь дурные привычки строителям коммунизма не подобает.
«Убей-городок»
Территория Панькино начиналась от площади Строителей и тянулась далеко на запад, до самой огромной стройплощадки металлургического завода. Здесь было два кирпичных продовольственных магазина, три барака под больницу, баня и столовая. Дворец культуры «Строитель» уже стоял, напротив строили огромную кирпичную школу № 8.
По словам Вячеслава Сбродова, деревня Панькино стала одним из районов города исключительно благодаря стройке металлургического гиганта. В Череповец съезжались люди со всех концов страны, специалистам сразу давали квартиры, а для рабочей молодежи строили временные бараки.
— Панькино превратилось в целый городок, веселый и бесшабашный, почти холостой. Жили с гуляниями, свадьбами, драками и обязательно — с милицией. Мы все время что-то отмечали, — описывает Вячеслав Андреевич. — Со временем за районом закрепилось страшное название «Убей-городок». Спиртного было предостаточно, запретов никаких. Бараки гудели днем и ночью. Городские жители старались сюда не ходить, особенно вечером.
Дорога из центра города в Панькино шла по улице Ленина. На углу с М. Горького — железно о-скобяной магазин, коновязь для лошадей с телегами и рынок. Затем бани, Дом обороны, ипподром, на месте которого позже построили стадион «Металлург».
— Транспорта не было. Рабочих возили на грузовиках с тентом: поставят лавки — и готов «автобус». Трамвай уже ходил от площади Сталеваров (перекресток Металлургов и Сталеваров) до ТЭЦ. Но большинству приходилось топать пешком.
Бараки как временное жилье были рассчитаны на 10-12 лет, но простояли лет 25-30. Население Панькина постоянно менялось: большинство его жителей переезжали в новые квартиры, а кто-то и на нары. В их комнаты въезжали новые приезжие ребята, и все продолжалось как прежде.
Большие стройки
Для строительства завода и города требовалось много материалов, в том числе древесины. На берегу Шексны был построен дерево-обрабатывающий комбинат (ДОК) и пирс для барж, привозящих лес. Впоследствии весь район между Панькином и рекой Шексной стали называть ДОКом. Здесь на огромной территории были построены вспомогательные конторы и производства. Здесь базировались автохозяйства, построили бетонно-растворный завод — для стройки требовалось очень много бетона. Завод металлоконструкций изготавливал элементы зданий заводских цехов.
Главным на берегу Шексны был большой грузовой заводской порт, к которому подвели железную дорогу и построили склады. Водным путем прибывало большинство материалов для завода. ДОК разрастался в крупный производственный узел с большим числом рабочих. Сюда же пустили самый протяженный автобусный маршрут из Заречья.
А металлургический завод тем временем рос, переименовался из ЧМЗ в ЧМК, обрастал цехами. Для молодежи открыли ПТУ с трехлетним обучением и средним образованием, металлургический техникум.
— Многие приезжие остались здесь, обрели вторую родину. Город благодаря заводу стремительно развивался: новое жилье, дороги, скверы. Сейчас о том времени мне напоминают ряды старых тополей, которые тянутся вдоль улицы Бардина и доживают свой век. Возможно, какие-то факты в моем рассказе непреднамеренно искажены. Прошел уже 71-й год. Но эти тополя помнят пыль Панькина и великую стройку завода и города, — говорит Вячеслав Андреевич.
Анастасия Тихова
Фото: Анастасия Ташева, Череповецкое музейное объединение
