Александр Хлопотин, многим знакомый сегодня как фотограф птиц, поведал «Речи» непростую историю своей жизни, рассказал, как судьба привела его в Череповец, и нашел для нас с вами несколько своих фотографий города прошлого века. Есть что вспомнить.
Увлечение стало профессией
Сегодня наш гость — Александр Хлопотин, которого сейчас многие горожане знают как фотографа.
Фотография — его ремесло. Однако профессиональным фотографом он отработал в Череповце два года. В остальное время трудился на заводе.
Сейчас опыт и мастерство позволяют ему, будучи на пенсии, дружить с обитателями леса. Снегири, свиристели, сойки, дятлы частенько попадают в фокус объектива. И каждое запечатленное мгновение звучит как музыка: «Как прекрасен этот мир, посмотри!».
Александра Хлопотина с фотоаппаратом в руках можно встретить на тропе здоровья в Зашекснинском районе Череповца. Исхожены им и леса вокруг родной деревни Никиткино в Белозерском округе. Да так, что, кажется, тамошние лесные жители принимают его за своего. По крайней мере, синицы без страха склевывают зернышки с ладони. К слову, и день рождения у нашего героя в Синицын день — 12 ноября. Природа для него — неиссякаемый источник жизненных сил.
Сегодня наш разговор о Череповце, его истории. Есть такие фотографии в альбомах?
— Ой, не знаю, я ведь в Череповец приехал только в 1970 году, — такой была первая реакция нашего собеседника. — Альбомов дома много, но в них больше портретные снимки.
И все же нам повезло. Александр подобрал фотокарточки, которые рассказывают о Череповце, и ряд получился внушительным. Мы начали с теплоходов: тяжелых «Волго-Балтов», груженных лесом, и «Метеоров», умеющих летать над водой на крыльях.
Но прежде несколько слов о том, как Александр Хлопотин стал череповчанином.
Судьба вела замысловатыми тропами
Судьба выстраивала Александру не прямую дорогу, а замысловатую, с поворотами, испытаниями. Да и детство было не из легких. Александр и его супруга Галина родом из белозерского края. Он — из деревни Тимонино, она — из Бабина. А вот близко судьба свела молодых людей уже в Череповце — много позже. Но обо всем по порядку.
— 1957 год. Мы переехали из Тимонина в Никиткино. Купили дом. Мать, Валентина Николаевна Хлопотина, работала директором школы, преподавала математику, физику, русский язык и литературу. Школа была в двух шагах от дома. В этот же год я пошел учиться. Отец, Александр Васильевич Хлопотин, трудился монтером в сельском отделении связи, — вспоминает Александр.
Разговор течет неспешно, как лесной ручей. Александр рассказывает, что впервые познакомился со своей будущей супругой еще в школе. Галина училась классом младше. Обратил на нее внимание классе в шестом, но подойти не решался. В таком возрасте девчонки уже расцветали как маков цвет, а парни еще оставались худосочными мальчишками.
Окончил восьмилетку, надо идти в десятилетку, в Белозерск — в 12 км от Никиткина. Хлопотно, и где жить? Пешком много не находишься. А тут дядя Вася из города Коврова (Владимирская область): «Шурка, а поехали со мной в Ковров». Поехал. Поступил в техническое училище при военном заводе имени Дегтярева, окончил 9-й и 10-й классы вечерней школы. Отучился два года на слесаря по ремонту промышленного оборудования (металлообрабатывающие станки, прессы, гидравлические системы, грузоподъемные механизмы и т. д.), прошел практику.
И получил совершенно неожиданное предложение. Как-то раз его вызвал начальник цеха и предложил поехать на учебу в Ленинград, в институт ракетостроения. Обещал: станешь заводским стипендиатом, жить будешь за городом в домике с другими студентами, и отсрочку от армии тебе дадут… Все это показалось заманчивым, но Александр, посоветовавшись с родными, решил: лучше по-честному пойду в армию. Тем более что дядя Вася, который мог бы ему помочь в обустройстве, окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС и его ждало повышение по партийной линии, но в другом городе.
В армию Александр Хлопотин ушел из Коврова 12 ноября 1968 года. Полгода службы в танковой учебке во Владимире. Потом — распределение, предложили варианты: Буй, группа советских войск в Германии, Биробиджан, Московская область.
— А я попросился в Ковров, — говорит Александр.
Через два года службы прибыл в Череповец на один день — демобилизованным военнослужащим, в солдатской форме. Почему всего на день?
— Я еще в Коврове объявление прочитал, что «Центрдомнаремонт» набирает специалистов, предлагают подъемные, общежитие, в общем, шикарные условия. Написал, мне оформили вызов, — вспоминает он. — На вокзале меня уже встречал представитель предприятия, поехали в отдел кадров, оформился. Мне говорят: у тебя месяц сроку, потом приезжай. В этот же день я на вокзал, в автобус и в Никиткино.
Как рассказывает Александр, тогда из одежды на нем было только солдатское. Дядя — лесник — пожаловал суконные ботинки ленинградской фабрики «Скороход», мол, почти новые. Александр их потом еще лет десять носил. Мама помогла с деньгами. В Череповце половину из них он потратил на костюм, в ателье пошил демисезонное пальтишко.
Работа была тяжелая
1970 год. Александр устроился в «Центрдомнаремонт» (ЦДР) слесарем-монтажником 3-го разряда.
— Говорю, у меня разряд после училища выше. А мне: ничего, заработаешь. Так оно и произошло. В течение двух лет все разряды прошел, стал бригадиром, — продолжаем мы беседу. — Не стану скрывать, работа на заводе была тяжелая, и командировки по всему Союзу. Ремонты на доменных печах, мартеновских печах, методических нагревательных печах в прокатном производстве, ремонты тяжелых мостовых кранов в цехах были сложные. К примеру, доменную печь срезали под пенек, оставляя только воздухонагреватели, пылеуловители. А потом на этом месте собирали новый корпус печи. В 1975 году шли на рекорд, прорывом стала новая технология, такого в СССР раньше не было. Печь собирали одновременно сверху, на отметке +38 м (туда краном подавали царги — кольцевые элементы трубы, сваривали в кольцо), и снизу, идя навстречу друг другу. Сборка первой печи по такой технологии была применена в Череповце в 1975 году и заняла 38 дней до задувки и получения первого чугуна. Монтажников и строителей на заводской проходной встречали с цветами. Раньше делали тракт-надвижки из стальных плит, на них собирали новую печь. Строительство печи по этой технологии занимало год. В ЦДР мы работали круглые сутки — в дождь, ветер, жару. Я не любил дневные смены, когда кругом полно начальства. Мне нравились ночные: руководства нет, решаешь все вопросы сам, а утром нужно только руки помыть, чтобы поздороваться с руководством.
В ЦДР Александр отработал 18 лет — с 1970-го по 1988-й. Жил в рабочем общежитии на ул. Мира, 11. Потом два года он трудился профессиональным фотографом: в конторе облбытсервиса, в фотографии № 3 на ул. Моченкова. И снова вернулся на завод. Общий трудовой стаж составил 34 года.
И снова замысел судьбы
1972 год. Александр шел по улице, его окликнула девушка — оказалось, сестра Галины. Сказала, что Галина живет рядом, в общежитии водников на ул. Мира, 13. Работает медсестрой в больнице водников. Тогда это было деревянное двухэтажное здание на набережной Ягорбы, за домом, где на первом этаже находился магазин «1000 мелочей». Там еще лодочная станция была.
В 1974 году сыграли свадьбу. В Череповце?
— Нет, в Никиткине. Если бы в городе, то скромную наверняка, а в деревне столы накрыли, позвали родственников, друзей. Подъезжали к дому на «Волге», все как полагается. Осень стояла еще теплая и зеленая, — вспоминает Александр.
С жильем у молодоженов было сложно, как и у всех в ту пору. Сначала ютились в общежитии в комнате на 12 кв. метров, 11 комнат на этаже, один туалет, душ в подвале. Потом в коммуналке на Ленина, 102а, — в трехкомнатной квартире на три семьи. 20 кв. метров комната, общие ванная, туалет, кухня. В 1982 году старшая дочь пошла в первый класс 6-й школы на ул. Металлургов. Проучилась до Нового года, а потом семья въехала в новую двухкомнатную квартиру 125-й серии на пр. Победы, 43-б. Рядом новая школа № 11, где и продолжила учиться дочь.
— Эту квартиру я получил по спискам ЦДР без снятия с очереди (нам полагалась трехкомнатная). После армии я даже в очередь не вставал, думал, долго, впереди 700 человек. А вот мой бригадир Серега Клюев умный был, партийный, ответственный человек, поставил меня в очередь.
Поездки по воде — обычное дело
Ну а теперь — к альбомам. Начнем с череповецких рек.
1980 год, май. Октябрьский мост. На другом фото Александр Хлопотин с женой и дочерьми, они здесь детсадовского возраста, гуляют по набережной. А вот старшая на фоне огромных судов на Ломоносовском пляже. Это «Волго-Балты», груженные древесиной и металлом, ждали открытия навигации.
Еще фото: гора ракушечника на берегу — чем не детская игровая площадка? Здесь девчонки ищут ракушки покрасивее.
Следующий снимок: краны череповецкого порта и «Метеоры», зимой на приколе. Доводилось на них прокатиться?
— А как же! Скоростные «Метеоры» летели на подводных крыльях как птицы, казалось, не касаясь воды. Осуществляли регулярные пассажирские рейсы: Череповец — Белозерск, Череповец — Девятины (село в Вытегорском районе). Ходили только в дневное время, ночью нельзя: скорость большая, могли не вписаться в поворот, — объясняет наш собеседник. — Мы с женой и детьми ездили на «Метеоре» в Белозерск, 3,5 часа ходу. Буфет работал. Передний и задний салоны закрыты стеклом, прогулочная палуба открыта, кругом виды роскошные.
Еще в ту пору горожан развозили по деревням, городам и на дачи суда ПС (в народе «калоши»), «Заря» (рассчитаны на малые реки), «Ракета», МО-116, которые прозвали «мошки».
Вот еще один снимок, 1984 года. Зачем скамейки у Соборной горки?
— А это на пристани зал ожидания под открытым небом. Пассажиры ждут посадки, — говорит Александр.
И еще одна фотография: с дебаркадера сходят пассажиры. Вероятно, идет высадка с «мошки».
Поездки по воде тогда были неотъемлемой частью жизни города и горожан. Череповчане частенько отправлялись в небольшие путешествия — в деревню, в лес за грибами и ягодами — и возвращались домой снова по воде.
На этом наша история не окончена. В запасе у нас есть еще несколько снимков Череповца из архива Александра Хлопотина.
Татьяна Ковачева
Фото: Анастасия Ташева, Александр Хлопотин