Сообщить ребенку о гибели отца должен не специалист, а близкий человек, который сможет поддержать его в самый сложный момент.
фото: сайт depositphotos.com
Ирина Александровна, расскажите, с чего началась работа специалистов фонда с семьями участников СВО?
В марте 2022 года погиб первый военнослужащий из Череповца, так специалисты фонда «Дорога к дому» начали проводить кризисное консультирование, сопровождать семьи погибших бойцов. Параллельно с этим был разработан большой проект "Все преодолеем", который получил поддержку Фонда президентских грантов. Он начал работать с июня 2022 года. На протяжении полутора лет в рамках проекта мы оказывали комплексную психологическую, юридическую, социальную, гуманитарную помощь. Были созданы группы поддержки для детей и взрослых. Мы помогаем семьям участников СВО не только из Череповца, но и из Череповецкого района. Вся эта работа продолжается и сейчас.
Как именно строится работа? На каком этапе подключаются специалисты фонда?
Одно из основных и, не скрою, самых тяжелых направлений - поддержка семей, которые потеряли в ходе специальной военной операции своих близких. Координатору этого направления приходит информация из нашего военного комиссариата о гибели бойца. Мы должны проинформировать об этом членов его семьи. Первое время мы с представителями военкомата выходили в семьи погибших военнослужащих. Сейчас порядок такой: близких бойца приглашают в военкомат, не обозначая причину встречи. Приходит специалист "Дороги к дому", представители отдела социального обеспечения, чтобы проинформировать о выплатах, порядке предоставления документов, обязательно наготове фельдшер военкомата.
Первичное информирование - это всегда шоковая ситуация для родных погибшего. Реакция может быть разная, от оцепенения до истерики. Бывало, что и на машине скорой помощи увозили с сердечными приступами, особенно тяжело приходится матерям… Иногда семьи приходят на встречи с детьми: негде оставить. Бывает, приходят поколениями - с бабушками, дедушками, тетями, дядями. Это самые ресурсные семьи, которые держатся друг за друга, они способны поддержать друг друга, вместе пережить горе.
Как строится работа с семьей дальше?
У нас есть общий алгоритм действий, но все зависит от конкретной ситуации. Мы сопровождаем семью, там, где это потребуется, помогаем оформлять документы - в ритуальной конторе, МФЦ, социальных организациях. И помощь эта, как показывает практика, тоже очень важна. Люди потеряны, у них земля ушла из-под ног, семья не в ресурсе. Все базовые социальные конструкты рушатся.
Еще такой тяжелый момент - как сообщить ребенку о том, что его близкого человека больше нет. Поступают к вам такие вопросы?
Да, иногда семья просит: "Сообщите вы". Но мы считаем, что должен сообщить близкий человек, который сможет поддержать ребенка в самый сложный момент. Психолог может быть рядом, дать общие рекомендации.
Прежде всего важно понимать: у ребенка есть право знать, что произошло. Дети очень четко распознают родительскую ложь, и если мама приходит вся заплаканная, но на вопросы отвечает, что у нее все нормально, то у ребенка закрадываются сомнения, возникает ощущение, что он виноват. Дети по своей природе эгоцентрики, им кажется, что мир крутится вокруг них. Они не способны критически воспринимать и оценивать ситуацию, но они точно понимают: что-то не так. Врать нельзя, другой вопрос - как преподнести информацию. И здесь на помощь взрослым придет психолог.
Стоит ли брать ребенка на похороны?
Мы говорим, что детей лет до семи желательно не брать, но если у самого ребенка есть такое желание – тогда можно, но при условии, что рядом с ним будет ресурсный взрослый. Главное, рассказать ребенку заранее, что его ждет на похоронах, что он там увидит. В остальных случаях можно отвести ребенка на кладбище на следующий день. Он должен знать, где похоронен его близкий человек.
У меня в практике была история. Девочка дошкольного возраста каждый день сидела у окна и ждала папу, которого похоронили. Мама очень долго не могла найти в себе силы сказать ей, что папа уже никогда не приедет… Или другой пример. В семье двое детей; уходя на фронт, отец пообещал сыну: "Я обязательно вернусь". К сожалению, обещание свое он выполнить не смог, погиб. У ребенка-подростка появилась агрессия - на отца, на все происходящее, появилось желание мстить.
Работа с семьей погибшего участника СВО не заканчивается только помощью в проживании самого страшного первого периода?
Конечно, мы готовы оказывать комплексную поддержку на протяжении длительного периода. Меняется ситуация - меняются и запросы членов семьи. После похорон мы всегда рассказываем семьям об услугах, которые можем им предложить, чтобы помочь пережить горе. Это и групповая поддержка для детей, индивидуальные консультации для детей и взрослых, семейные встречи.
На начальном этапе женщине бывает нужна не только психологическая помощь, но и медицинская. К сожалению, еще живы стереотипы о советской психиатрии. Женщины боятся обращаться за помощью к психиатрам, опасаются, что их поставят на учет, что это может негативно сказаться на дальнейшей жизни. У нас налажено взаимодействие с психоневрологическим диспансером, и если мы видим, что человеку нужна квалифицированная медицинская помощь этого профиля, то предлагаем обратиться за ней, чтобы восполнить ресурсы, которые понадобятся для дальнейшей жизни - не только самой женщины, но и ее семьи. Мы всегда говорим: самое главное в моменте переживания горя - не оставаться одному. Семья должна понимать, что она не одна, что есть специалисты, которые готовы им помочь.
«Быть рядом в трудные моменты»
Екатерина Фрыгина, директор БФ «Дорога к дому», член Общественной палаты РФ:
«Когда люди сталкиваются с тяжелой утратой, крайне важно, чтобы рядом были те, кто может помочь не только словом, но и делом. Наши специалисты сопровождают семьи в решении организационных и юридических вопросов, а также оказывают профессиональную психологическую помощь. Мы помогаем взрослым и детям прожить острую фазу горя и найти внутренние ресурсы, чтобы постепенно возвращаться к жизни. Для нас это ответственность и искреннее желание быть рядом в самые трудные моменты».
Марина Алексеева
