«Вид жидкой стали очаровал меня сразу»

В стране очень мало металлургических комбинатов, к которым Игорь Коновалов не имеет отношения. На одних он рос, путешествуя по стране за отцом-металлургом. На других, включая Череповецкий металлургический завод, работал. А третьи строил.

От газовщика до директора

Трудовая биография Игоря Михайловича насчитывает полноценных полвека, почти от Сталина до Путина. Первой записью в трудовой книжке — газовщик мартеновского цеха на Алапаевском металлургическом заводе. А последними — директор «Ленгипромеза» (Ленинградского государственного института по проектированию металлургических заводов) и заместитель генерального директора Ленинградской ассоциации проектных организаций.

Под руководством и при непосредственном участии Игоря Коновалова закончено проектирование и осуществлен успешный ввод в эксплуатацию конвертерного цеха, крупнейшей в мире доменной печи № 5 на Череповецком металлургическом заводе, металлургических объектов Ижорского завода имени Жданова, разработана генеральная схема развития черной металлургии до 2000 года.

«Речь» накануне 90-летия легенды отечественной металлургии взяла подробное интервью у Игоря Коновалова, который много лет живет в Санкт-Петербурге, но не забывает Череповец, ставший для него родным. Два слова о беседе: всем бы в 90 лет иметь такую память, острый ум и точность формулировок. Немало добрых слов о юбиляре сказали его друзья и коллеги.

Уралец с Донбасса

Стать металлургом было написано Игорю Михайловичу на роду. Слушая его рассказы о предках, понимаешь, что рабочие династии, насчитывающие десятки и сотни лет непрерывного семейного стажа, не писателями придуманы.

«Мой дедушка работал кузнецом на Нижнесалдинском металлургическом заводе, — рассказывает Игорь М��хайлович. — Отец окончил Уральский политехнический институт, был инженером-металлургом, и мне судьба подарила такую дорогу. По наследству, видимо. Моя жизнь от рождения шла возле металлургических заводов».

После окончания института отец Игоря Михайловича оказался на металлургическом заводе в Макеевке на Донбассе, там в 1931 году родился наш юбиляр. Из Донбасса семья вслед за отцом переехала на «Запорожсталь», а оттуда он был переведен в Свердловск, где занимал руководящие должности. За месяц до начала войны Коновалов-старший получил назначение на Чермозский металлургический завод на Каме, который был построен в XVIII веке Строгановыми.

Вот на этом-то заводе, стены которого еще времена Екатерины II помнили, состоялся металлургический дебют Игоря Михайловича. Первую смену он отработал в 1944 году в возрасте 12 лет на летних каникулах.

«Вид жидкой стали меня очаровал сразу и навсегда, — рассказывает он. — Меня определили в лабораторию, в которой я научился определять содержание углерода и серы в стали, готовить растворы, работать на токарном станке».

Вместе с тем после окончания школы приехал поступать в Москву на авиаконструктора, но там не давали общежития. А в институте стали давали. После окончания вуза Игоря Михайловича направили на Алапаевский металлургический завод, на родину предков, в Свердловскую область. С 1954 года — газовщик мартеновского цеха, с 1956 по 1958 год прошел путь от подручного сталевара до начальника мартеновского цеха Верхнесалдинского металлургического завода.

Работа была тяжелая, шестидневка.

«В Алапаевске, где в лаборатории не было достаточного количества измерительных приборов, мы определяли на глаз содержание углерода в металле с точностью до одной-двух сотых процента — по сливу металла с ложки, по холодной пробе, которую ломали и на излом смотрели, — рассказывает он. — У сталеваров той поры было очень невысокое образование (некоторые ставили крестик вместо подписи), но поразительная квалификация. Они металл видели, понимали и чувствовали».

С мартеновскими цехами связана немалая часть жизни Игоря Коновалова. Ликвидация мартена в Череповце побудила его, инженера и технаря, уже четверть века как петербуржца, взяться за перо. Стихотворение Игоря Михайловича о череповецком мартене хранят в фотоальбомах многие мартеновцы.

Где бродит по ночам моя душа?

В Череповце — на «Северной Магнитке»,

В мартене у печи и у ковша,

Где сталь и шлак, изложницы и слитки. <…>

Ночь медленно ушла, сон унесла с собою,

Окошко осветил задумчивый рассвет,

И понял я с сердечной острой болью:

В Череповце мартена больше нет.

В Череповце — на «Северной Магнитке»

С родного Урала, где трудовая карьера взмыла гагаринской ракетой, Игорь Коновалов в 1958 году отправился в небольшой Череповец на новый завод. В биографиях сухо пишется «направили», «перевели». А можно было отказаться?

«Можно, а зачем? — смеется Игорь Михайлович. — Я понимал, что я еду на строящийся завод, который будет самым современным, самым лучшим металлургическим заводом страны. Это было интересно, я ехал работать по своей специальности, которую любил с детства. Приехал к пуску второй мартеновской печи, также на заводе было четыре коксовых батареи, одна агломерационная фабрика. В 1959 году были введены блюминг и третья мартеновская печь, а затем четвертая и пятая. Мощности вводились очень активно».

Череповец конца 1950-х — это большая стройка, молодой смех из раскрытых окон (новые люди в новых домах) и непролазная грязь, на стройке без нее никуда.

«Череповец мне понравился: много воды, много леса, — рассказывает Игорь Коновалов. — Но самое главное то, что у города было будущее. Череповец рос буквально на глазах, прирастая в месяц на тысячу человек — это можно увидеть по данным переписи».

Введение новых цехов подчас опережало подготовку специалистов для работы в них. Специалисты приезжали из других регионов, но массовым это явление быть не могло, поскольку нельзя было оголять действующие производства.

«Специалистов, имеющих опыт, брали единицы, и они должны были воспитать из местных жителей, не видевших жидкого металла, настоящих металлургов, — говорит Игорь Михайлович. — К чести вологодских ребят, которые в большинстве своем занимались сельским хозяйством, пришли на завод и быстро научились. Росли цеха, росли металлурги».

Работе в Череповце Игорь Коновалов отдал 21 год. Начинал мастером разливки, потом работал помощником начальника цеха по разливке, а спустя несколько лет после приезда в город был назначен главным сталеплавильщиком завода. В 1964 году возглавил работу по увеличению мощности сталеплавильных цехов, внедрению новой техники и передовой технологии.

При непосредственном участии Игоря Михайловича как главного сталеплавильщика, а впоследствии — главного инженера завода были созданы, освоены и внедрены двухванные печи и технологии выплавки в них стали. Это позволяло на той же площади без строительства новых зданий и расширения производства получать втрое больше стали — каждая давала более миллиона тонн стали в год. После этого многие заводы СССР построили у себя двухванные печи.

Достижение было настолько передовым и важным, что коллективу авторов в 1975 году присудили Государственную премию СССР.

«Много труда пришлось вложить, прежде чем двухванные агрегаты заработали на полную мощность, — объяснял Игорь Михайлович со страниц газеты „Коммунист“. — Сейчас их уже признали, а было время, когда многие специалисты говорили: не жизненная это идея, не пойдут агрегаты».

Статья начиналась с описания того, как на завод пришла телеграмма с сообщением о присуждении череповчанам Госпремии. «Строгое, волевое лицо И. М. Коновалова осветила улыбка», — написал журналист. Еще бы не улыбаться, ведь главная награда страны, такую получали космонавты, народные артисты.

«Нашу группу сталеплавильщиков пригласили в Москву, вручали в Кремле, — вспоминает по нашей просьбе Игорь Михайлович. — Диплом и значок мне вручал академик Келдыш, президент Академии наук СССР. Выделенная премия была разделена на 12 участников нашей группы, каждый получил приблизительно рублей по 400».

Конечно, мы не могли не спросить, как наш собеседник потратил эти деньги. «Эти деньги, в общем-то, были израсходованы на празднование нашего признания», — сказал Игорь Михайлович и, как в 1975 году, «строгое, волевое лицо осветила улыбка». «Деньги были невелики, велика честь», — сказал он.

Когда в 1986 году на Череповецком металлургическом комбинате запускали знаменитую пятую домну «Северянку», крупнейшую в Европе, Игорь Коновалов возглавлял Ленинградский государственный институт по проектированию металлургических заводов («Ленгипромез»). Он принял непосредственное участие в проектировании домны. Была борьба за масштаб «Северянки», которую предлагалось строить почти вдвое меньше, были доклады министру, споры на высшем уровне. В конце концов Череповец получил печь объемом 5580 кубических метров и высотой 105 метров, от которой «греется» до сих пор.

А Игорь Михайлович согревается воспоминаниями о сделанном на заводе и обязательно спрашивает всех своих череповецких друзей: «Что в городе новенького? Второй мост еще не построили?»

Рассказывают коллеги и друзья

Александр Степанов, бывший технический директор — главный инженер ОАО «Северсталь»:

— Лично с Игорем Михайловичем я не работал, хотя, конечно, знал о нем. Наше знакомство произошло в 2001 году, когда ездил в Санкт-Петербург поздравлять его с 70-летием от имени коллектива «Северстали». Он в те годы еще работал. Мы побывали у него дома и на работе. Позднее мы встречались во время его приездов в Череповец. Игорь Михайлович ехал на комбинат, посещал производства, встречался с руководством. Он очень живо интересовался всем, что происходит на заводе, какие новые агрегаты вводятся и какие характеристики у этих агрегатов. Это человек высокоэрудированный в вопросах металлургии и не только, интеллигентный, выдержанный, умеет слушать собеседника. Человек высокой культуры, это в нем от природы.


Александр Кувшинников, ветеран «Северстали»:

— С Игорем Михайловичем мы работали длительное время в тесном контакте, он сначала был начальником производственного отдела, а потом был назначен главным инженером. Я работал в управлении транспорта в должности главного инженера. Мы с ним стыковались по разным вопросам, особенно касающимся охраны труда и техники безопасности. Он очень строго, неукоснительно и справедливо требовал выполнения задач по соблюдению и улучшению охраны труда. Четко давал поручения по технике безопасности и возвращался к ним спустя какое-то время, интересуясь, как они выполняются. Работая вместе с Борисом Челноковым над книгой о Юрии Липухине «Последний красный директор», я ездил в Санкт-Петербург к Игорю Михайловичу. Он поделился воспоминаниями и дал ценные материалы, которые мы использовали в книге.


Людмила Солодкова, вдова заслуженного металлурга Вячеслава Солодкова:

— Игорь Михайлович — это настолько интересная и разносторонняя личность, что говорить о нем можно долго. Как и мой муж, с которым Игорь Михайлович дружил, он был по-настоящему влюблен в металлургию, в свое дело. При этом с Игорем Михайловичем можно поговорить не только о работе, он всесторонне развитый и очень начитанный человек, он увлекался философией, искусством и многим другим. Поразительно его отношение к Череповцу. Он очень интересуется всем, что происходит в городе, на комбинате: что новое построили и запустили, как живет Череповец. Я ему пересказываю то, что прочитала в наших газетах или увидела по телевизору. Жалеет, что не видел Зашекснинский район, и, конечно, хотел бы приехать.

Сергей Виноградов