Жители улицы Архангельской не верят, что их дома снесут

«Деревяшки» обещают убрать с 1960-х, чтобы построить мост

На прошлой неделе мэрия распространила в СМИ сообщение, что будет изъято 56 земельных участков в районе ул. Архангельской, в месте постройки нового моста через Шексну. Газета «Речь» отправилась посмотреть, какая сейчас жизнь на этих участках.

Восемь человек в двух комнатах

Деревянных домиков и сараев, а также металлических гаражей в начале ул. Архангельской (и примыкающих к ней улочек) больше, чем 56. Снести должны только те, которые мешают строительству моста. Все участки и дома уже оценены, но цифра 200 миллионов еще не окончательная. Если собственник не согласен, он может нанять независимого оценщика. Конкретную дату сноса пока не сообщают. Но мост могут начать строить в середине 2017 года. Для журналистов все это — информация, для жильцов старых домов — всего лишь слова. Пустые.

Заходим в одну из «деревяшек». Бабушка не сразу нас понимает. Пытаемся говорить погромче. Про мост, про снос домов, предупреждал ли кто. Она говорит, что в последний раз два года назад приходили к ней из мэрии, и с тех пор никого не было. Узкий проход крошечной кухоньки с неровным полом, электроплитой и умывальником нам загораживает самодельный табурет, на который опирается бабушка, чтобы передвигаться.

— Бабушке очень неудобно в этом доме! — сочувственно смотрит на нее невестка.

— Думаем, что снесут. А что толку? — рассуждает старушка Раиса Тимофеевна, с трудом усевшись на стул. — Уже сколько лет так думаем... Пора уже, наверное, туда (указывает на потолок — авт.), а не в квартиру.

Еще тогда, два года назад, участок оценили примерно в два миллиона рублей. Дом построен в 1950 году, комнат две, еще одно небольшое помещение между кухней и комнатой забито всякими вещами. Их здесь много — в доме живет восемь человек: Раиса Тимофеевна, трое ее детей, невестка, внучка и два правнука. В одной из комнат недавно начали ремонт, меняют обои, чтобы хоть немного приятнее было здесь жить. Из условий только электричество. Дом холодный, печка жива (хоть кирпичи из нее выпадают), но зимой тепла мало и маленьких детей стараются пристроить ночевать к знакомым, чтобы не замерзали.

Большинство старожилов этих мест так и умерли, слушая обещания о сносе. Не удивительно, что и сегодняшним словам властей здесь почти никто не верит. В домах мало кто живет — в основном это дети и внуки первых владельцев, продавать здания не разрешают, ведь они же идут под снос...

Сначала шли разговоры о том, что давать будут квартиры по количеству проживающих, теперь же обещают выдать компенсацию деньгами. Этот вариант жителей района устраивает меньше.

— Предположим, дадут нам два миллиона. Мы на эти деньги сможем две квартиры купить? Нет, — и взгляд Раисы Тимофеевны упирается в старые стены.

60 лет обещаний

— Вам конкретно сказали, что будут сносить? А когда? —  с недоверием встречает нас Александр Владимирович. — 59 лет мы тут живем, и нас постоянно сносят. Так мы теперь не верим ничему.

Он и его соседи помнят, что генплан города с новым мостом появился в 1960-е, оттуда и начались разговоры о сносе построек.

У Александра Владимировича в доме постоянно проживает только сын, остальные члены семьи купили себе квартиры. Сын занимает одну комнату, а вторая половина дома принадлежит другим людям.

Полина — ровесница Александра и подруга с рождения. Ее семья тоже не дождалась сноса старого дома, зато получила от города разрешение на строительство нового, каменного.

То, что участки у них недешевые, люди понимают по объему налога на землю, который в этом году стал в три-четыре раза больше, так как начисляется теперь не по инвентаризационной, а по кадастровой (рыночной) стоимости земли. За участок в 8 соток заплатили 7 000 рублей за год, а кто-то платит и по 16 тысяч.

Местные пенсионеры хорошо знают историю появления их старых построек. В 1936 году сюда, в бывший Красный поселок, переселяли колхозников из зоны, затопляемой Рыбинским водохранилищем.

Дому Александра Владимировича, кстати, уже скоро будет век — в 2017 году. «Я здесь поставлю табличку „Памятник архитектуры“ и буду сюда экскурсии водить», — шутит мужчина. Дом Полины построили еще в Даргуне в конце XIX века, потом в разобранном виде перевезли сюда. А жить в нем перестали только в этом году, потому что стали сдвигаться с места печи и потянули за собой фундамент.

У живущих здесь натуральное хозяйство: огороды, куры. Люди стараются поддерживать уют, внутри вполне обычные квартиры. А у кого-то едва ли не элитные.

— Мы сделали цивилизованный туалет, скважину свою пробурили. Я бы здесь и дальше спокойно жила, не хотела бы куда-то уезжать. Я жила в квартире, но в своем доме привычнее, тут и курицы свои есть, — рассуждает переехавшая сюда на пенсии (в родительский дом) Надежда Анатольевна. — А что нам дадут взамен? Неизвестно.

Таунхаус перестроят

Из недостроенного таунхауса в Заречье (район очистных водоканала) сделают четыре многоквартирных дома с шестью этажами. Проект реализует Министерство обороны, ранее забросившее стройку.

Юлия Бочкарева