После войны череповецким школьницам запрещали носить кудри

Копировать ссылку
Источник: Речь
Череповец моей юности.
После войны череповецким школьницам запрещали носить кудри
Череповец моей юности. После войны череповецким школьницам запрещали носить кудри

Окончательно Антонина Яковлева вернулась в Череповец в 1971 году, работала в военном училище, потом в педагогическом институте. А первая встреча Антонины Александровны с Череповцом состоялась в детстве — в 1948-м, и предшествовала ей война.

Война

История ее семьи связана с Вологодчиной с давних пор. Семья мамы — из Шекснинского района, папы — из Кирилловского. А познакомились Александр и Ольга в Чагоде, на стекольном заводе, где работали с ранних лет.

Вскоре призвали Александра на службу, и попал он в водолазную школу. Профессия эта тогда была сродни летчику или, попозже, космонавту — столь же редкая и опасная. Служил Александр в Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) — на Северном морском пути, на Черном море. Приходилось доставать затонувшие суда, выполнять другие подводные работы.

К началу Великой Отечественной семья жила в Сосновой Поляне, пригороде Ленинграда. «Теперь это территория города, там проходит проспект Ветеранов», — говорит Антонина Александровна. Было ей пять лет, брату годик. Забавна история ее имени. Мама хотела назвать дочку Инной, отец поехал оформлять документы, а в загсе заявили: «Нет такого имени! Запишем Антониной». Но в семье она была Инной, и порой, если кто-то называл Тоней, приходилось объяснять: мол, Инна, Ина — окончание имени Антонина.

— У нас была счастливая, дружная семья, — вспоминает моя собеседница. — Мама была певунья. За любой работой — шитьем, стиркой — она тихонько напевала. Когда началась война, ей было 29 лет. Только бы петь, растить детей, встречать мужа после дальнего плавания. А вместо этого — взрывы, пожары, разруха, голод.

Сначала, правда, как и многие, они не думали, что война окажется столь затяжной и тяжелой. Но уже к сентябрю стало понятно: Ленинграду угрожает опасность; начали эвакуировать мирное население.

— Первая машина ушла, мы должны были ехать вторым рейсом. Но на обратном пути грузовик разбомбили, и мы остались.

Уже начались обстрелы, снаряды падали в поселке. Женщины и дети укрывались в бомбоубежище и, выходя в минуты затишья, со страхом смотрели: цел ли их дом. Одно за одним здания разрушались, горели; гибли люди. Дети заболели дифтерией — почти все, поскольку находились в одном бомбоубежище. Те, кто постарше и покрепче, смогли выжить, а большинство малышей умерли, умер и братик Инны, ему не исполнилось и двух лет. Хоронили тайком, ночью, и даже могилку после войны найти не смогли: уже началась стройка.

Поселок заняли немцы. Начался голод. Меняли все, что можно, хоть на какую-то еду, одежда отца — моряка-полярника — спасла семью от голодной смерти: удалось обменять на дуранду (жмых). «Забирай сколько сможешь унести», — сказал мужик Инниной маме. Она с трудом донесла мешок до дома, зато на какое-то время хватило еды и им, и соседям. Но все закончилось, люди ели кошек, собак, птиц... Умирали от голода.

И тогда несколько отважных женщин решили: здесь не выжить, надо уходить. Стоял холодный ноябрь, они посадили на санки детей и отправились искать деревню, где можно было бы остановиться, пережить голод.

— На ночь нас пускали, — с благодарностью к тем людям говорит Антонина Александровна. — Можно было полежать, поспать. Иногда даже делились картошкой. А наутро мы снова шли — в холод, метель. После войны посмотрели по карте — мы прошли 50 километров! А ведь мама была уже беременная.

Надежды на постоянный кров не было, но в деревне Сяглицы Инну и ее маму приютила семья Игнатьевых — на три года! В этой деревне была церковь, батюшка собирал женщин, поддерживал: «Молитесь за своих мужей, сыновей». Инна с мамой тоже ничего не знали о главе семьи: жив ли, ранен?..

Александр Яковлев служил недалеко — на Дороге жизни. Голодал, болел; настало время — не мог уже передвигаться в водолазном костюме (в те годы такой скафандр весил очень много, одни галоши более 20 кг), но и в мыслях не было лежать в госпитале! К месту погружения его привозили на санках, а под водой было уже легче: не та сила тяжести. Спускался и работал: доставал суда... Но самым тяжелым испытанием была неизвестность: жива ли его семья? Фотография маленькой дочки все военные годы висела на стене, у него перед глазами.

Семья выжила.

— Мы назывались «беженцы», — вспоминает Антонина Александровна. — И когда я слышу это слово сегодня, по отношению к украинцам, у меня щемит сердце. Такого не должно быть!

У них было два дня Победы. Первый — когда в 44-м освободили Ленинград. Какое было ликование на улицах! А вскоре приехал товарищ из особого отдела, всех опросил, проверил документы. Через несколько недель пришел строгий конверт — ответ на запрос об отце («Наверно, этот особист помог»). Мама боялась открыть... И сколько же было радости: «Ваш муж жив и здоров, полевая почта такая-то»!

«Здравствуйте, дорогие мои!..»

В 1945 — 1951 годах семья жила на территории Польши (до войны эти земли принадлежали Германии): там служил отец. Но для русских детей была только начальная школа, и на семейном совете решили: отправить Инну в Череповец, к маминой сестре. Так она пришла в школу № 1 имени Горького.

— Сначала меня ребята не приняли: мол, из Германии приехала! Рисовали мне свастику на спине, — в голосе моей собеседницы до сих пор грустные нотки. — К тому же мама сшила мне очень красивые платья, здесь таких не было. Наверно, завидовали.

Да еще и волосы вились! Директор как-то вызвала: «Смыть все завитки — рано еще бигудями пользоваться!» С трудом поверила, что кудри свои.

Было очень трудно. Но постепенно все наладилось: Инна не проявляла в ответ агрессии, подружилась с соседкой по парте — Ритой Шестиперовой, а потом и с другими одноклассниками.

Семья ее тети жила на улице Ленина, теперь вместо того дома — торговый центр.

— Больше всего я помню весну в Череповце, — говорит Антонина Александровна. — Она бывала яркой: зимой снега, морозы — и вдруг дружная весна! Помню запахи, звуки: трели скворцов, звон капели, журчание ручьев... Хорошо! Помню, как купили галоши — вот счастье! Черные, блестящие — мы их ополаскивали в каждой луже и смотрели, как на них блестит солнце.

Инна, как и многие дети, бегала в Дом пионеров; выбрала кружок изо — и рисовать ее учила Ангелина Алексеева, чье имя носит теперь Дворец детского и юношеского творчества.

— Учила по-настоящему: если цветок в стакане — то мы изучали, как преломляется в воде свет, какие оттенки цвета можно увидеть, как соблюдать пропорции... Я до сих пор храню тот альбом с рисунками!

Во многом себе отказывая, родители отправляли посылки — одежду, обувь, продукты, переводили деньги. И летели из Череповца в Польшу письма. Удивительно, но родители сберегли ее весточки, несмотря на все переезды, и Антонина Александровна хранит их до сих пор: толстую пачку тетрадных листков, исписанных старательным детским почерком. Она разрешила их почитать, и я выбрала строки, в которых чувствуется дыхание того времени — послевоенного, небогатого, но уже мирного и спокойного. Маленькие детали быта, жизни семьи и города, маленькие детские радости, забота о родных...

10.11.1948. «Здравствуйте, милые папа, мама и Шурик. Пишу вам из Андреевского барака. Как видите, я заболела скарлатиной. Знаю, что вы расстраиваетесь. Не советую! Ничего страшного нет. Главное, не остригли волосы. Думаю, что уберегу. Осталось мне лежать 11 дней, пролежала 29. 7 ноября отметили в больнице, мне нанесли столько передач, что девать некуда. Мы лежим „на хуторе“, это домик, отдельный от барака, в рощице стоит. Сюда кладут всех выздоравливающих. В окне есть форточка, в эту форточку я выкину тете Нине письмо, а она пошлет вам. Вы прочитайте и сразу сожгите его».

18.03.1949. «Здравствуйте, дорогие мои, долгожданные! ...Как получу от вас письмо, так и веселее становится, и настроение лучше, и задачи быстрее решаются, и ботаника лучше учится. <...> У нас курочки несутся, я яичницу кушаю».

11.04.1950. «Сейчас очень хорошая погода, а приходится учить уроки и билеты. В этом году нужно сдать 5 экзаменов. Было шесть, но, к счастью, историю отменили. Хожу в школу все во вторую смену...»

20.04.1950. «Тетя Нина шьет мне платье, комбинированное. Мы нашли в ящике два куска ткани. Я посылаю тряпочки и фасон — какое будет платье».

4.05.1950. «Вчера получили от вас посылку. Босоножки в самый раз, очень понравились. Но ведь здесь никто из девочек не ходит в таких, и все будут смотреть. 1 мая встретили хорошо. Я ходила в гости к Рите. А потом катались на автобусе. Здесь теперь ходят три автобуса. А „известно, что автобусы в диковинку у нас“. Вот все и катаются. Через 12 дней первый экзамен, а у нас с Ритой еще так много повторять. Не знаю, как и успею. Пришла инструкция в школу к экзаменам, нам учительница читала, отметки будут ставить очень строго. На пятерки не сдать будет».

13.06.1950. «Мы с Ритой целыми днями сидим и шьем куклам. Тетя Вера (Ритина мама) предложила нам вышивать. С завтрашнего дня будем еще и вышивать кошечку. Мама, если где у поляков продаются нитки ирис, ты купи и пошли, тете Вере очень надо, она очень красиво вышивает. Я бы тоже поучилась. А мне пошли ниток мулине».

28.06.1950. «Шурик пускай учится плавать. Все ребята его возраста здесь умеют плавать. Плохо ведь, если все ребята, его кореша, поплывут, а он будет барахтаться в грязи. Как я. Я учусь и уже немножко умею. Погода у нас отличная, а потому все время тянет на реку и к мороженице».

9.07.1950. «Папа ругает за кукол. Ты прав, папа, но ведь очень интересно шить платья и стараться, чтобы они выходили красиво. Но мы не только этим занимаемся. Ходили на реку купаться, в поле за цветами, в лес за земляникой, играли дома, на улице... <...> Очень жаль, что папу не переводят сейчас никуда, как обидно! Так хочется жить всем вместе, всей семьей».

Судьба семьи в судьбе страны

Пожить всей семьей так и не получилось: в 1951 году умер брат Шурик, врачи не смогли спасти. Но Инну родители забрали к себе: отца как раз перевели в Ленинград. Много было переездов, десять лет жили в Севастополе. (И как же радовалась Антонина Александровна, когда этот город снова перешел к России!)

— История нашей семьи, как и многих семей, — размышляет Антонина Александровна, — отражение истории всей страны, ее глобальных событий. 20 — 30-е годы, развитие промышленности — папа и мама работают на стекольном заводе в Чагоде; затем папа становится водолазом, поднимает со дна корабли. В 1955 году на внешнем рейде Севастополя взорвался линкор «Новороссийск». Взрыв был колоссальной силы, причины так до конца и не были названы. Александра Антоновича в числе других специалистов направили поднимать корабль. Подняли, разобрали на части: восстановлению он уже не подлежал. Довелось поднимать и огромный, красивый теплоход «Адмирал Нахимов» (до войны — немецкий корабль, переданный Советскому Союзу, но взорванный немцами). Его восстановили, и он много лет был круизным пассажирским лайнером. А в 1986 году затонул, погибло много людей. Папа к тому времени перенес инсульт, не мог разговаривать, но все понимал и плакал, когда услышал о катастрофе.

Мой сын Андрей служил в Германии, когда пала Берлинская стена. Их части быстро вывели из страны — прямо в чисто поле.

Дочь Ольга увлеклась историей — единственная в семье, мы-то все больше технари. Сейчас доктор исторических наук, преподаватель ЧГУ.

И даже с мужем мы встретились в 1958 году благодаря историческому решению Хрущева о сокращении тысяч военнослужащих: мой муж учился в военной академии и был переведен в ленинградский институт связи, где училась я. Работали в Севастополе, потом оба преподавали в военном училище связи в Череповце. А в 90-х мужу по состоянию здоровья нужно было переехать в деревню. Из всех средств к существованию в нашей семье в то сложное время осталась только моя пенсия. Но мы, оба городские, освоили работу на земле: выращивали овощи, завели кроликов, коз, кур... И так жили 12 лет, кормились сами, помогали детям, пока жизнь не наладилась.

И эта стойкость — от родителей, от тех испытаний, которые пришлось пережить в детстве и юности и которые дали понимание: все трудности преодолимы.

Ирина Ромина

Назад к выпуску
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
Опрос

ОПРОС

← 1 / 71 →

Ждете ли вы тепла?

35.50%
20.50%
13.00%
7.00%
24.00%
Опрос завершен
Анонимно или
Войти
Предложите новость

ПРЕДЛОЖИТЬ НОВОСТЬ

Отправьте свою новость в редакцию, расскажите о проблеме или подкиньте тему для публикации. Сюда же загружайте ваши видео и фото.

Предложить новость
(8172) 280-003
Вологда
(8202) 57-11-11
Череповец
Цитата

ЦИТАТА

← 1 / 3 →
Георгий Филимонов
врио губернатора Вологодской области
Георгий Филимонов

«Важная тема, которую мы контролируем, - это обеспечение контактов правительства Вологодской области с родственниками военнослужащих, встречи с супругами, матерями, вдовами мобилизованных наших воинов, контрактников, добровольцев. В этой связи поручаю главам муниципалитетов Вологодской области последовать моему примеру и ввести форматы системных личных встреч».

22 Мая 2024
Топ-5 новостей

ТОП-5 НОВОСТЕЙ

35 Медиа
25 мая, суббота
02:02:26
Коронавирус
Коронавирус
227791 (+62) чел
Курсы валют
USD 90.19
EUR 97.90