Геоморфолог рассказал почему Соборная горка в Череповце уже не горка

Череповчанин Дмитрий Баранов ежегодно проводит несколько месяцев с лопатой, но ни к сельскому хозяйству, ни к археологии отношения не имеет. Выпускник МГУ, сотрудник Института географии РАН изучает рельеф земли и изменение ландшафта.

История Земли

— Мы занимаемся изучением форм рельефов Земли: почему они такие, почему имеют такую форму, почему изменяются во времени именно так, а не иначе, — рассказал Дмитрий. — И самое интересное — это прогноз, как формы изменятся через год-два или десятки и сотни тысяч лет. Мои коллеги помогают в ландшафтном планировании и в строительстве от зданий до трубопроводов.

Эта наука слишком сложная, чтобы можно было мечтать о ней с детства. Как вы нашли свое дело?

— Все получилось неожиданно и интересно. В школе мне нравилась география, природа. Стал участвовать в олимпиадах. В девятом классе стал победителем городского этапа и призером регионального и попал на всероссийский этап. Познакомился со многими школьниками, увлеченными географией. После окончания школы поступил на географический факультет МГУ. Я не знал, что такое геоморфология, но после практики в вузе выбрал это направление. Мне понравилось, что геоморфолог может посмотреть на какую-то местность, пару раз копнуть лопатой, немного подумать — и рассказать, как это все образовалось и почему это выглядит именно так.

Видел вас в выпуске новостей, и там вы сказали, что занимаетесь равниной. На дилетантский взгляд, горы поинтереснее для изучения…

— Один из моих любимых вопросов. Я один из немногих геоморфологов, которым больше нравится равнина. Как-то горы мне не очень близки, потому что они слишком голые и острые, я люблю что-нибудь помягче и поровнее. ��озьмите окрестности Череповца — плавные, сглаженные формы ледникового рельефа. Мне это нравится, и этим я занимаюсь.

«Идет бабуля из леса, а тут мы фотографируем лопаты»

Ваша работа — это больше кабинет или поле?

— Половину года мы проводим в лаборатории, а полгода — в экспедициях. Есть визуальная съемка — ходим, смотрим, записываем то, что мы видим. Измеряем какие-то параметры. Также копаем разрезы, бурим скважины, отбираем образцы для дальнейших анализов. И конечно, все фотографируем. Особенность в том, что возле оврага или другого объекта, который мы фотографируем, должен стоять человек. Для масштаба. Чтобы понимать, овраг глубиной 5 или 10 метров. Или часто мы ставим лопату перед объектом для фотографии.

Как реагируют местные жители на ваши исследования?

— Мы вызываем неподдельный интерес у публики: приехали странные люди, фотографируются с лопатами, что-то измеряют. Представьте, идет бабуля из леса, а тут человек — выкопал яму (геологический шурф по размерам как могила), опустился в нее с лопатой и фотографируется. Иногда реакция бывает забавной, иногда не очень. Но до серьезных эксцессов не доходило, нам удается объяснить, чем мы тут занимаемся. Кстати, общение с местными жителями иногда дает множество ценных сведений.

«Тина теперь и болотина там, где купаться любил»

За столетия существования Череповца его рельеф изменился?

— Конечно, и довольно сильно. Если бы сейчас в городе оказался череповчанин конца XIX века, он бы его просто не узнал. И дело не только в застройке. Построили водохранилище, полностью изменилась долина Ягорбы, практически полностью изменилась долина Шексны. А рельеф Череповца во времена постройки монастыря коренным образом отличается от рельефа более поздних веков, когда появились доки, гавани и другие гидротехнические сооружения. Все меняется.

В XX веке в нечерноземных регионах многое поменялось. Появились удобрения, и территории стали активно распахивать, вырубать лес. Соответственно, с полей начала смываться почва и попадать в реки. Помните у Николая Рубцова: «Тина теперь и болотина там, где купаться любил»? Это он геоморфологический процесс описал.

На старых рисунках и фотографиях Соборная горка смотрится настоящей горой, крутым холмом. Эта крутизна сгладилась в силу тех же причин?

— Тут два аспекта. Во-первых, она действительно сгладилась, потому что силу тяжести никто не отменял и склоновые процессы происходят. Если вы обратите внимание на деревья, которые там растут, увидите слегка искривленные стволы — это результат склоновых процессов. Во-вторых, в наших реках подняли уровень воды, и из-за этого горка перестала казаться горкой. Рисунки и фотографии, сделанные сотни лет назад, были сделаны с гораздо более низкой точки. Представьте, что вы смотрите на Соборную горку со дна реки, где утонул дебаркадер. Уверяю, она показалась бы вам горой.

Наверняка друзья советуются с вами, выбирая дачный участок.

— Обращаются, конечно. Где-то я могу подсказать, где-то вопрос выходит за рамки моей компетенции. Если меня спросят, стоит ли покупать дачу в ста метрах от реки, я бы не посоветовал, потому что ее затопит.

Восприятие природы через призму профессии наверняка мешает вам любоваться пейзажем.

— Восприятие однозначно другое, причем иногда хочется от этого избавиться. Обычный человек видит красивую речку и сосновый бор, а я вижу террасу реки, сложенную песком. Река широкая, наверное, последствие ледника. Профессиональная деформация, от этого никуда не деться. Когда мы приезжаем на природу с коллегами, начинаем смеяться, потому что все думаем одинаково.

А когда встречаюсь с друзьями или родителями и они спрашивают о том, как я вижу пейзаж, останавливаются идущие мимо люди и думают, что я экскурсовод.

Сергей Виноградов, газета «Речь»