35media.ru

О военном детстве рассказала череповчанка Зоя Ивановна Андреевская

Вместо кукол и игрушек — помощь раненным и тяжелый физический труд. О военном детстве рассказала череповчанка Зоя Ивановна Андреевская. Женщина помнит, каким был Череповец в те страшные войны и как выживали в тылу.

«Это перцы! Перчики. Готовлюсь, вот помидорчики, все по разным по сортам».

На балконе — настоящая оранжерея. Впереди дачный сезон, и 84-летняя Зоя Ивановна уже вовсю готовит к посадке своих подопечных. Любовь к земле, огороду да и вообще труду зародилась еще в детстве. А было ли оно?.. Когда началась война, маленькой Зое было всего четыре года.

Зоя Андреевская: «Отец у нас 1898 года, на войну в 43 года его призвали, несмотря на то, что восемь детей. За ним приехали двое, сразу с мамой повезли их, одели форму — ему военную, гражданскую маме. И все, больше мы его не видели. Пока война не кончилась».

Мать осталась единственной кормилицей семьи. Работала уборщицей на заводе чуть ли не сутками. Старшие дочери — им не было 14, устроились в госпиталь помогать раненным. Не остались без дела и младшие.

«Мне уже было 5 лет, а ей было 6 лет. И нам старшие раскомандовались с мамой ходить уборку делать — утром в 5 часов вставайте с мамой и идите вместе, тем более вы молодые, у вас спинки какие. А стружки там столько было… ну что-то делали. Для войны».

Стружка разрезала еще неумелые детские ручки, перчаток никто не выдавал. Поэтому старшие сшили младшим смешные тряпичные варежки. Так и закончилось беззаботное время. Чтобы получить хлеб по талонам, ночью стояли в очередях. От сильного голода спасал огород у дома. Правда почти весь урожай девочки относили раненным. Так делали все, кто жил на улице Заря Свободы, вблизи железной дороги…

«Мы видели всяких. И без рук, и без ног, и головы полностью забинтованы. Даже есть они сами по себе не могли. Так вот тут мы им помогали — кормили их с ложки. Старшая, ей уже было 12 лет, они ее кто «доченька» — ну, по возрасту, кто «девочка, дай мне утку». Ну или туалет, горшок, кто как скажет. А иногда скажут -ой, у меня все сыро, дай хоть тряпку сухую».

Вместо ЖД-вокзала — один огромный госпиталь. Раненных привозили постоянно. Не женской работы здесь не было. Сестры Зои Андреевны расчищали рельсы, помогали разгружать вагоны с лежачими. А уже шестилетняя Зоя с младшенькими украдкой таскали больным вареную картошку из чугунка.

«Заберем эту картошечку — надо что то нести. Ну а чего? Всем по картошинке — вот и чугунок. Так и забирали. А вечером явятся все взрослые, за стол садятся кушать, а у нас чугуночек-то пустой».

Помнит Зоя Ивановна и немцев. Их ближе к концу войны все чаще привозили в Череповец. На месте Комсомольского парка для них были построены бараки.

«На Максима Горького сидим мы на канаве, вся детвора с квартала. Ведут немцев. По 6 и по 8 человек в окружении собак. Они шли, губные у всех гармошки, Катюшу выигрывали на гармошках. А мы на канаве сидели песни пели — Катюшу».

Зла у детей не было. Не держит его Зоя Николаевна и теперь. Помнит лишь одно — жуткую усталость. В те годы уставали все.

«Да мы только этого и ждали — война кончится, хлеба досыта поесть, картошки-то мы уже наелись. А хлеба поесть. Да выспаться. Наши родственники железнодорожники первые узнали, что война кончилась. А объявления ждали-то попоздней. Компания большая, все собрались! И ходили вот по этой улице. Максима Горького перейдем, ниже пойдем, люди сплочались. Вот так вот день Победы».

Слезы счастья и утрат, встречи с теми, кто выжил. Вернулся отец. Хоть и больной, но живой. Зоя Николаевна с сестрами наконец пошли в первый класс. А дальше — жизнь. Замужество, дети, внуки и правнуки… и новые утраты — не так давно Зоя Николаевна похоронила любимого мужа. Спустя 59 лет супружеской жизни. Эта история закончилась, но память о ней навсегда останется в сердце.