35media.ru

Череповчанин создает уникальные шедевры, которые можно рассмотреть только под лупой

Череповчанин Валерий Дворянов создает уникальные шедевры, рассмотреть которые можно лишь с помощью лупы-микроскопа. Штрихи он наносит между ударами пульса.

Брюс Ли, Дастин Хоффман, Юрий Башмет, Антон Чехов, Марлен Дитрих, Игорь Акинфеев, Николай Рубцов, Василий Белов… Можете ли вы поверить, что портреты всех этих известных личностей разных времен и народов могут с легкостью уместиться в спичечном коробке, да так, что еще и место свободное останется? Тем не менее это не сказки.

— Валерий Васильевич, с чего началось ваше увлечение искусством микроминиатюры?

- Первым толчком, послужившим начальным этапом моего погружения в это ремесло, стало посещение выставки известного мастера-микроминиатюриста Эдуарда Казаряна. Случилось это в 1970-х годах в Краснодаре. Выставка произвела на меня тогда очень сильное впечатление!

А спустя время мне попалась книга украинского микроминиатюриста Николая Сядристого «Тайны микротехники». В книге он подробно рассказывал о технике изготовления своих микроминиатюр. Все это мне казалось очень интересным, но заниматься подобным хобби, не имея на руках микроскопа, было делом бессмысленным.

Поэтому в конце 80-х я приобрел бинокулярный микроскоп и стал всерьез пробовать создавать что-то свое, основываясь на том, что увидел и прочитал. А учиться мне приходилось самостоятельно – путем проб и ошибок. Погрузиться в тему было непросто, ведь никакой другой литературы, кроме упомянутой книги, в моем распоряжении не было.

— Расскажите немного про ваши инструменты. Они же явно не из обычного арсенала художника?

— Да, в наших магазинах инструментов, предназначенных для микроминиатюрных работ, не встретишь. Все приходится делать самостоятельно. Портреты или тексты я пишу обычным человеческим волосом. Правда, для этого его приходится затачивать. Потому что для рисования, например, на маковом зерне он слишком толстый. А затачиваю я его обыкновенным лезвием…

Что касается поверхностей, на которые я наношу изображения, то мне приходилось рисовать и на рисовом зерне, и на маковом. Однако достаточно одного резкого движения, чтобы случайно их повредить. Это, естественно, осложняет работу. Поэтому со временем я все чаще стал использовать в работе кость, она надежнее и прочнее.

— У вас множество мини-портретов, на которых изображены личности из сферы медиа и культуры. Это все люди, которых вы любите, имена которых для вас не пустой звук?

-  Я стараюсь рисовать известных личностей, которые в первую очередь интересны мне. Например, у меня есть портрет Высоцкого. В молодости я очень увлекался его песнями и фильмами с его участием. Есть портрет Луи де Фюнеса – тоже люблю ленты с ним...

Однажды мне даже удалось вручить микропортрет Валерия Леонтьева лично в руки певцу. Было это в конце 2019 года. Пообщались мы совсем недолго, так как он уже должен был выходить на сцену. Запомнилось, что, разглядывая свое изображение, Леонтьев отреагировал: «Ничего себе!»

Делал я и микропортрет известного космонавта Георгия Гречко. К большому сожалению, встретиться с ним лично не довелось, так как он был болен. Поэтому я попросил своего знакомого, который хорошо знал Гречко, при первой же возможности передать ему портрет. Портрет космонавту очень понравился. В Череповец Георгий Михайлович приехать не мог, но в качестве благодарности за проделанную работу передал мне свою фотографию с автографом.

-  Помимо портретов у вас есть еще и индустриальные зарисовки – настоящие символы промышленного Череповца.

— Да, в моей коллекции имеется работа, на которой изображена домна «Северянка»; рисовал я ее с фотографии. Сначала у меня была мысль сделать целую экспозицию, посвященную истории ЧерМК, но потом отказался от этой идеи, хотя уже было сделано порядка десяти работ. Сейчас у меня осталось две микроминиатюры данной серии — «Северянка» (она мне самому нравится) и надпись, посвященная выпуску первого чугуна.

— А еще в вашей коллекции имеются миниатюрные образцы оружия…

— Дело в том, что однажды мне пришла идея сделать миниатюры некоторых видов оружия, применявшихся во времена Отечественной войны 1812 года. Начал я с пехотного ружья. В качестве материалов использовал дерево, сталь и латунь. Сам механизм смонтировал на замочной доске площадью примерно с три-четыре рисовых зерна. Остальные образцы так и остались в проекте.

— Наверняка подобные мини-шедевры нужно создавать спокойно, без суеты?

-  Работа над микроминиатюрой требует максимальной собранности и спокойствия. Особенно когда приходится рисовать или писать на маковом зерне или торце волоса. В этом случае наносить штрихи надо между ударами пульса. И к этому было очень непросто приноровиться.

Но с практикой данную сложность удалось преодолеть… Как и многие другие преграды. Так, сначала было трудно рисовать и гравировать на рисовом зерне, потом на маковом, затем на волосе. К слову, писать на торце волоса – довольно сложное дело до сих пор. Но все трудности преодолеваются упорством и постоянной работой.

Однако беспрерывная многочасовая работа за микроскопом нелучшим образом влияет на здоровье и, в частности, на зрение. Но тем не менее микроскоп для меня – окно в другой мир, который временами увлекает больше, чем реальный. Когда я за работой, я один во вселенной – ничего вокруг не существует.