«Зоя» — это неровное, клишированное, исторически неточное, но хорошее кино.

В наше время кинематографистам опасно иметь дело с символическими фигурами и иконами. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Естественно метафорический, ибо «оружие» держать будут не только критики и знатоки, но и зрители. История, а точнее житие Зои Космодемьянской — как раз такой случай. Её подвиг воодушевил советский народ во время ВОВ, а в послевоенное время подвергся развенчанию.

Последнее слово, как всегда, за историками, которые убедительно доказали, что 28 ноября 1941 года в селе Петрищево была повешена именно Космодемьянская, которая по приказу высшего командования сожгла три дома. По горячим следам в 1944 году на экраны был выпущен фильм «Зоя», экранизирующий подвиг диверсантки, в котором она показана супергероиней, без пяти минут мессией: отважная, смелая, преданная, она даже говорит лозунгами, а каждая её поза так и просится на церковную фреску — именно такая Зоя нужна была фронту и всему советскому народу.
Её судьба неразрывно связана с ним и его историей, поэтому в фильме 1944 года повествование перемежается кадрами хроники — похорон Ленина или празднованием первомая.

Первой мысль о возвращении Космодемьянской в кинотеатры пришла Владимиру Мединскому, который однажды обжёгся на экранизации другого подвига о 300 памфиловцах, поливая хейтеров, что засомневались в истинности события, неосторожной бранью. К разработке сценария подключилось Российское военное историческое общество, обещавшее строгое следование «канону». И всё же самый главный вопрос, который нужно задать себе при просмотре: нуждается ли эта история в косметическом обновлении, когда мы имеем на руках оригинальный фильм, чьи создатели — лауреаты сталинских премий и даже призёры Каннского фестиваля за лучший сценарий?

Да, нуждается.

И дело не столько в просветительской функции — на фильм наверняка поведут целые когорты школьников — сколько в пересмотре образа героини. Кино — это в первую очередь эмоции, которые намертво связывают нас с персонажами на 1.5 часа экранного времени. И сегодня нам не нужна идеальная фигура с плакатов, сегодняшнему поколению зрителей нужен человек, который похож на них самих. Что говорить, если даже супергероев из комиксов стягивают за плащ вниз, на землю.

По итогу Зоя Анастасии Мишиной всё равно взойдёт на эшафот в роли христианской мессии, чей наказ «бить немцев и ничего не бояться» прозвучит в звенящей тишине ноябрьского утра. Она также разговаривает репликами для трейлеров, но всё равно вызывает сочувствие, тревогу, гордость. Она — живой человек, ей смешно, ей страшно. Аллюзии на Христа неслучайны: у Космодемьянской появляется собственный Понтий Пилат в лице немецкого офицера, спеца, который мастерски раскалывает диверсантов на допросах. Он восхищён стойкостью Зои и предлагает ей свободу в обмен на жизнь сотоварища-предателя. Финал вам известен.

«Зоя» — это неровное, клишированное, исторически неточное, но хорошее кино. Не буду лукавить — оно больше подходит для домашних экранов, и это видно по спецэффектам и камерности действия. Но отец с дочерью, что сидели в кинотеатре позади меня, плакали на титрах. Я тоже плакал. Мне кажется, это важнее всего. Даже спецэффектов.

Константин Макаров