35media.ru

Леонид Парфёнов: «Париж не отличается от Устюжны»

Фото: zen.yandex.ru/media/parfenov

– Леонид, объездив полмира, вы сохранили то радостное волнение, которое возникает перед поездкой, особенно дальней?

– Я люблю поездки, это важная часть жизни. В журналистике остаются люди, которым любопытно. Многие мои друзья-журналисты, с которыми я начинал, давно перешли в начальники. И для них поездки — мучение. «Куда ты? В Вытегру? Триста километров от Вологды? Я и в Вологду твою не поеду, придумаешь тоже — из-за какой-то каланчи на фото Прокудина-Горского мотаться!» Если бы любопытство меня не гнало в дорогу, я, может, тоже не стал бы этим заниматься.

– Если вам все интересно, то Париж для вас не отличается от Устюжны?

– Не отличается. Ведь интересно же, что Устюжна — легендарный прообраз города из гоголевского «Ревизора». И что-то искать там, придумывать эпизоды — это то, за что ценишь свою работу. И в этом смысле разницы между Устюжной и Римом, где писались «Мертвые души», и там тоже придумывались эпизоды для нашего фильма о Гоголе, действительно никакой нет.

– Интерес интересом, но, когда после парижского отеля заселяешься в устюженский, разница, наверное, чувствуется?

– Это да. Как-то раз в Белозерске у меня полотенце не высыхало. В гостинице мне дали одно, а на улице жара и влажность. По нескольку раз на дню принимаешь душ, а полотенце не высохло с прошлого раза. И второго не дают — нет у них больше. Пошел даже купить, но такие полотенца продают, что их сперва стирать нужно. Но в общем это ерунда. Есть что вспомнить. Зато в Вытегре, которая гораздо дальше, отель на диво — вполне себе европейский.

– У вас сложился образ человека, повелевающего технологиями. Туда рукой махнул — стена разъехалась, сюда — дом вырос. Насколько вы в жизни окружены гаджетами и зависимы от них?

– Никакой зависимости нет, продвинутым пользователем себя назвать не могу. Конечно, телефон для меня значит много, но на этом и все. Образ покорителя технологий утвердился благодаря моим коллегам и нашему общему с ними пониманию сегодняшней эстетики рассказа. Зритель, привыкший к блокбастерам, спецэффектам и компьютерной графике, и от документального телефильма ждет того же экранного языка. И пусть ты снимаешь про человека, который жил 100 или 200 лет назад, это продукт сегодняшнего времени, и будь добр рассказать об этом современным языком. На выполнение этой задачи и уходят главные силы.

Фото: zen.yandex.ru/media/parfenov

Еще один вопрос о технологиях. Насколько вы в своих фильмах, исторических и биографических, доверяете и доверяетесь Интернету? Говорят, в нем есть все и два часа «погуглить» ценнее, чем неделю провести в архиве.

– Нет, в Интернете есть не все, и мы при подготовке наших проектов используем очень разные источники. Но хочу оговориться, что многие поиски веду не я, а по моим заданиям ведут другие люди. Заниматься этим самому нетехнологично: группа будет ждать, пока я найду, вычитаю и сформулирую. Слишком много времени уйдет.

– Вы как-то обмолвились, что до сих пор пишете тексты ручкой на бумаге. Что это вам дает?

– Вероятно, есть какая-то психофизическая связь между головой и рукой, а у руки с бумагой. Когда пишу, что-то дорисовываю и пририсовываю, мой лист с первоначальным текстом — сплошные стрелочки и кружочки. А потому ручкой и на бумаге для меня проще. Потом я делаю «беловик», фотографирую и отправляю продюсеру или редактору. Самому набирать скучно и долго. Кому-то это кажется смешным, и надо мной подтрунивают, но я так работаю. Все, что кроме журналистики, — деловая переписка и прочее — конечно, электронно.

Интервью: Дзен лента Леонида Парфёнова