Маленькие рассказы о большой войне: бабушка рассказывала

Воспоминания людей о войне начала записывать с 2005 года. Они меня поразили невероятными событиями и правдивостью. Записала рассказы родных, знакомых. Сочинения учеников. А потом уже начала расспрашивать сама. Всех, кто пережил войну.

Бабушка рассказывала
Марк Сергеевич Шаргар,
город Череповец Вологодской области

Моя бабушка родом с Украины, семья жила под Харьковом. До войны родили четверых детей, завели дом, хозяйство. Главу семейства, моего дедушку, сразу же на фронт забрали, сразу и убили. Похоронку успели получить. Осталась бабушка с четырьмя детьми от двух до восьми лет и с коровой — кормилицей всей семьи. А немцы уже и Харьков заняли. На зиму надо корове сена запасти — у одинокой матери сплошное беспокойство. Всюду объявления расклеены: это нельзя и это нельзя — порядки установлены строгие.

Пошла она в комендатуру разрешения спрашивать. А там ее и слушать не стали, сунули в руки бумажку и отправили прочь. Прочитала — и оторопела: завтра ей нужно явиться на вокзал, к эшелону, и отправиться на работу в Германию. Что делать? Слезами обливаться и в дорогу собираться. За неповиновение — расстрел!

Утром корову выпустила пастись, хату перекрестила, детей с узлами подхватила — и на вокзал. Идут по дороге и видят, что корова (рыжая, Зорькой звали) с пастбища бежит за ними. Добрались до вокзала, обливаясь слезами. Там толпами в вагоны-теплушки людей заталкивают. Бабушка надеялась, что увидят ее с оравой детей и не возьмут: какая из нее работница. Но куда там — всем в вагон! — стволами автоматов показывают, кто замешкается, того прикладом подталкивают. Состав тронулся, и в щели было видно, как металась по платформе корова и утробно мычала. Пристрелили ее, наверное.

Привезли в Германию, разместили всех в каком-то доме, окруженном колючей проволокой. Туда приезжали немецкие фермеры и набирали себе рабочих. Бабушка попала к пожилой немке. У той было большое хозяйство, много рабочих, и бабушка должна была мыть, прибирать и готовить для них. Поселили в дальней комнате с тремя узкими кроватями, дети спали по двое. Гулять им разрешалось только на заднем дворе, за ограду — не выходить! Матери во всем помогать — только тогда получат еду.

Выйдут на улицу, а за оградой бегают немецкие дети, играют в свои игры. Увидят русских детей, подбегают и хором начинают кричать, дразнить: «Русише швайн! Русише швайн!»

Прожили так почти четыре года. Война к концу идет, всем было ясно. Мечтали о возвращении домой: скорей бы, скорей бы! Ждали русских — освободителей. Но вот в конце апреля 1945 года подъехали к ферме грузовые машины, вышли из них русские — пилотки со звездочками! — и велели всем забираться в кузов. «Домой? Мы домой едем?» — спрашивают их, а они не отвечают, отворачиваются. Привезли на вокзал, и снова повторилось пережитое: толпы людей, военные стволами автоматов на вагон показывают, кто замешкался, того прикладом толкают. Только это уже не немцы, а русские солдаты. Крики, плач, лай собак…

В пути попали под обстрел: немецкие танки, отступая, били по станции из пушек. Грохот, пламя пожара, крики; все в вагоне легли ничком на пол, так надеясь спастись. Миновала смерть, каким-то чудом тронулись дальше, уже в Польшу. Куда везут — толком не знали, каких только слухов не наслушались. Ясно было, что ничего хорошего впереди их не ждало: обходились с ними бесцеремонно и грубо. Ехали на север — люди по солнцу определяли. Две недели или три даже — все ехали. Но вот команда: выходи из вагонов — и незнакомое слово «Череповец». Строем погнали по улицам небольшого городка. Привели за колючую проволоку в бараки — здесь, в лагере, вам теперь жить. За то, что работали на немцев, пособниками были, — получайте лагерный срок. Вот и мечта о доме, о белой хате под Харьковом.

Бабушка с утра до вечера на тяжелой работе, придет, ляжет пластом, шевельнуться не может. Дети сами по себе, в бараке сидят, а на улицу выйдут — сразу услышат из-за колючей проволоки крики городских ребятишек: «Дойче швайн! Дойче швайн!» И еще голод все время. Голод такой, какого не испытывали никогда: кусок хлеба и кружка горячей воды утром и вечером, котелок баланды с овощными очистками в обед.

Разговоры пошли, что детей скоро отберут и отправят в детские дома: старших — в один, младших — в другой. Детей потерять бабушка боялась больше всего. А на работе на нее внимание обратил солдат из охраны: выделил из всех, что работящая она была, серьезная и молчаливая. Как-то спросил:

— Все молчишь? На судьбу не жалуешься, как вон другие…
— Мне на судьбу некогда жаловаться, четверка детей у меня, — ответила она.

Вот и решили они пожениться, как-то удалось разрешение на это получить. Бабушка признавалась, что согласие она дала только из-за детей: они теперь с нею будут. Создали семью и остались жить в Череповце. Потом у них родился пятый ребенок — девочка, это моя мама. И всех детей вырастили и выучили.

Подготовила Екатерина Никанорова