35media.ru

«Многое пережил, но душа его осталась чистой»

Виталий Дмитриевич Громцев освобождал нашу землю от фашистских захватчиков. Прошел почти всю Великую Отечественную войну, окончив ее на подступах к Берлину. Вернулся домой после тяжелого ранения. Многое пережил, но душа его осталась чистой.

Мой дедушка родом из Кадуйского района. Он был высокий, под два метра ростом, статный. В 1941 году он был уже в сознательном возрасте, ему было года 23. На фронт пошел добровольцем. Знаю, что он учился, получал среднее профессиональное образование. Но из-за войны не доучился. К сожалению, я очень мало знаю о дедушке, он умер в 1992 году, когда мне было 12 лет. Потерялись где-то и фотографии, и документы (так сложились жизненные обстоятельства). Поэтому мои воспоминания отрывочны. Дедушка трижды был ранен, одно ранение было тяжелым — в ногу, он едва не лишился ноги, врачи спасли. Вернулся с войны живым. Я помню, как мой дедушка уже в мирное время носил солдатский ремень и сапоги. А в День Победы мой дед Виталий Дмитриевич Громцев надевал парадный мундир, весь увешанный медалями. Был и орден Отечественной войны I степени. Орден мы храним как память о дедушке. Помнят о дедушке и его правнуки, мои сыновья Максим и Кирилл.

О войне рассказывал. Мне и сестренке Наташе, она на четыре года старше меня. Но в подробности не вдавался, оберегал. Ведь война — это страшно, и дедушка не хотел нас напугать. Я ведь даже не знаю, в каких родах войск он служил. Думаю, как и другие наши солдаты, «прошагал пол-Европы». Дедушка рассказывал, как инструктор учил их летать на военном самолете. Сел за штурвал, взлет-посадка — готов пилот, выполняй задание.

Врезались в память рассказы о том, как было голодно. Солдаты гнали врага. Ненадолго останавливались в уже освобожденных от фашистов населенных пунктах. И нередко отдавали свой паек жителям деревень и сел. Сердце сжималось от жалости, особенно к детям.

Дедушка рассказывал, что на войне не принято было плакать, солдаты сдерживали слезы. После тяжелого боя помогали санитарам выносить раненых и убитых. А потом брали гармошку, пели, плясали. Дедушка говорил, что слезы лились невольно только тогда, когда он засыпал на час или полчаса передышки.

Дедушка был очень добрым. Помню, как он обнимал меня и качал на ноге. Мастер был на все руки. Очень трудолюбивый. Траву вдоль дороги косил, колодцы чистил, нередко по своей инициативе, не ждал, когда попросят помощи. Зимой, когда наметались высоченные сугробы, дедушка отправлялся в магазин за хлебом, покупал в запас на две недели. С собой брал лопату разгребать снег. Магазин был далеко, километрах в двух от дома. Другой и вовсе в четырех. Он расчищал дорогу до основной трассы: тому, кто пойдет за ним, будет легче. Вставал дедушка рано, часа в три-четыре утра. А как он вкусно готовил в русской печи. Щи, яблочная каша… Она только называлась яблочной — из-за вкусной хрусткой картофельной вспененной корочки. Такой пирог мог печь только дедушка. Любил животных, относился к ним очень по-доброму. Помню, как дедушка сокрушался, когда пришлось продать корову. Тогда бабушка сильно заболела и с хозяйством стало трудно управляться. Кошки, собаки были. Помню кошку Машку, которую дедушка особенно любил.

Дедушка был великодушным, душевно щедрым, любил жизнь. И все это старался передать нам, своим внучкам. Дедушка мог простить обиду даже врагу (условно говоря, конечно), если его враг попадал в беду и нуждался в помощи.

Я благодарна судьбе за то, что в моей жизни был дедушка Виталий Дмитриевич Громцев. Герой. И просто настоящий человек.

Ольга Громцева