«Журавли» стали символом памяти о павших в войне

Песни рождались на фронте и в тылу, поднимали бойцов в атаку, помогали выстоять, выжить и дождаться близких. Песни шли по следам горячих событий 1941 — 1945 годов. Вместе с журналистами газеты «Речь» узнайте историю и сохраните слова великих песен.

Песня «Журавли» была написана спустя 23 года после окончания Великой Отечественной войны — в 1968 году. Эта песня с глубокими трагическими стихами и красивейшей грустной мелодией воспринимается большинством как реквием или молитва и считается символом памяти о павших в той войне. История возникновения песни также наполнена символизмом.

В августе 1965 года, спустя 20 лет после завершения войны, советская делегация представителей культуры посетила памятные мероприятия в японском городе Хиросиме. В составе делегации был дагестанский поэт Расул Гамзатов. Он увидел один из памятников, установленных в центре Хиросимы, — девочку с журавлем в руках. Это дань памяти конкретной японской девочке, Садако Сасаки, которая была поражена лучевой болезнью после бомбардировки Хиросимы. Она поверила в старинную японскую легенду и считала, что если она сделает тысячу журавликов из бумаги, то страшная болезнь отступит. Садако мечтала выздороветь и стала складывать журавликов целыми днями. Однако девочка умерла осенью 1955 года, так и не успев сделать тысячу журавликов. Расул Гамзатов был потрясен этой историей. Но в той поездке поэта настигло собственное горе: он получил телеграмму, в которой сообщалось о смерти его матери.

Много позже Гамзатов вспоминал: «…Больше двадцати лет назад я был в Японии. И туда на зимовку откуда-то, наверное, из нашей Сибири, прилетели стаи журавлей. Они казались огромными белыми птицами… Именно белыми. Возможно, оттого, что белые одежды японских матерей сродни черным шалям наших горянок. Их надевают в дни траура. Белыми, потому что ослепшие от атомного взрыва стучат по камням Хиросимы белыми посохами.

От них скрыто сияние листвы и снежной вершины Фудзиямы — только белые посохи, как тонкие ниточки, связывают их с окружающим миром. Белых журавликов вырезала из бумаги маленькая японка, поверившая в сказку. Белой была телеграмма о кончине моей матери, которую я получил в Хиросиме, и там эту утрату почувствовал еще острее. Стихи не возникают из мелочей, они начинают звучать в такт с чувствами, родившимися после глубоких потрясений. Я подумал о своих братьях, не вернувшихся с войны, о семидесяти односельчанах, о двадцати миллионах убитых соотечественников. Они постучались в мое сердце, скорбной чередой прошли перед глазами и — на миг показалось — превратились в белых журавлей…»

Кстати, в Дагестане есть поверье, что павший воин превращается именно в белого журавля, который каждую весну возвращается домой. Вернувшись из Японии, Гамзатов написал стихотворение «Журавли» на своем родном аварском языке. А в 1968 году, спустя три года, стихотворение перевел на русский язык близкий друг поэта — переводчик восточной поэзии Наум Гребнев, который сам был в окружении под Харьковом, а потом стал участником Сталинградской битвы, был трижды ранен. Стихотворение в переводе Наума Гребнева опубликовал журнал «Новый мир», где его прочитал актер и певец Марк Бернес, который был уже неизлечимо болен. Он уговорил Расула Гамзатова и Наума Гребнева сотрудничать с композитором Яном Френкелем, переделать некоторые слова: джигиты превратились в солдат, а упоминание аварского языка исчезло. Яну Френкелю мелодия далась непросто. Спустя два месяца он прислал вступление Марку Бернесу, и вместе они «доводили песню до идеала».

В июле 1969 года Марк Бернес записал эту песню на студии с одного дубля — музыканты беззвучно плакали… А через месяц Марка Бернеса не стало, зато остались «Журавли» как символ памяти обо всех воинах, ушедших во время и после войны.

Подготовили Полина Удовиченко и Нелли Успенская
по материалам интернета