35media.ru

По факту убийства годовалового ребенка в Череповце начались слушания

18 лет лишения свободы в колонии строго режима грозит 39-летнему череповчанину, обвиняемому в убийстве малолетнего ребенка своей сожительницы. Подсудимый свою вину не признал. На суде защита заявила, что в смерти сына может быть виноват кто-то другой.

По версии следствия, в ночь с 30 апреля на 1 мая мужчина нанес множественные удары по голове и телу мальчика. От полученных травм ребенок скончался. Мальчику был год и четыре месяца. Подозреваемого вскоре арестовали.

— Вечером 30 апреля Марина (потерпевшая — ред.) пришла ко мне, лицо было опухшее, в синяках, ухо почти оторвано, — рассказала на суде подруга потерпевшей. — Сказала, что накануне Саша ее выгнал, ночевала она на лавочке. Я сделала ей перевязку, а утром 1 мая мы пошли в больницу. В это время мне позвонила мать Марины и сказала, что ребенок умер.

— Марина опасалась за жизнь своего ребенка? — спросил прокурор.
— Она говорила, что боится, так как ее сын находился в квартире с посторонним пьяным мужчиной.
— Почему же вы сразу не вызвали полицию?
— Она сказала, что даже встать не может.

По версии подсудимого, все происходило иначе. Прежде всего, Марина выпивала и гуляла. Именно поэтому он несколько лет назад расстался с ней, но она клялась, что исправится. Александр пожалел бывшую сожительницу, пара вновь стала жить вместе. Но Марина продолжала гулять, а в декабре 2014 года родила сына от другого мужчины. Чтобы следить за малышом, пока его мать отсутствует дома, Александр уволился с работы. В марте 2016 года он хотел расстаться с ней, но Марина вместе со своей матерью уговорили дать еще шанс.

— 28 апреля мы выпивали дома вместе со знакомым, — сказал Александр. — В девять вечера Марина ушла за сигаретами и не вернулась. Утром 29 апреля я проснулся, покормил ребенка и снова прилег. В 10 утра проснулся окончательно, позвонил Марине, сказал, что закончилась каша. Она ответила, что вернется через полчаса, а затем отключила телефон. Я пришел к знакомому, затем вернулся, проверил ребенка, снова пошел к другому знакомому, у которого просидел часа два. Когда вернулся, малыш проснулся, я его помыл и переодел. Тогда же заметил запекшуюся на его губе кровь. Я вытер ее, затем налил чай в бутылочку. Ребенок стал засыпать, и я снова ушел к знакомому. Домой вернулся около девяти вечера. Ребенок спал, и я не стал его будить. Проснувшись ночью, удивился, что малыш все еще не просыпается, и обнаружил, что он не дышит. Я взял его на руки, вдохнул в него воздух, после чего раздался булькающий звук. Первая мысль была, что он захлебнулся. Я перевернул его — пошла кровь. Из носа или рта, не могу сказать. Я положил ребенка на диван, закрыл одеялом и побежал к знакомому вызывать скорую: мой сотовый был сломан. Врачи приехали и сразу отвели меня на кухню. Вызвали полицию.

На вопрос, почему он не жаловался в органы опеки на гулящую и выпивающую мать, Александр ответил, что пожалел ребенка.

— Считаете ли вы, что от ваших действий погиб малыш? — спросил гособвинитель.
— Нет, я так не считаю. Но частично признаю свою вину, что оставил его одного, не смог защитить.
— Зачем же вы написали явку с повинной?
— В полиции мне говорили, что кроме меня некому, что мне дадут пожизненное, а явка смягчит наказание. Я был в шоке.

Не признался мужчина и в нанесении побоев сожительнице.

В прениях сторона защиты ссылалась на то, что пока Александр отсутствовал дома, в квартиру мог зайти кто-нибудь другой, не исключая, что этим другим могла оказаться мать ребенка: как определили специалисты, ее сотовый телефон находился в районе дома, где произошла трагедия.

Приговор по делу вынесут на следующей неделе.

Марина Белая