Улица Бульварная пятьдесят лет назад

Обращаемся за помощью к читателям. Сейчас в городе идет обсуждение будущего бульвара Доменщиков. Опрос размещен на странице мэра, но в соцсетях отвечает молодежь. У вас есть что вспомнить и предложить? Звоните в «Речь» по телефону 57-38-44.

Сегодня мы публикуем первый отклик. Его автор — главный редактор «Голоса Череповца» Елена Билева. В дом на Бульварной, 39-б, она переехала в пятилетнем возрасте, в 1974 году.

Вечером — лекция, а потом концерт

Думаю, что если бы мы жили в другом дворе, то моя судьба сложилась бы совсем иначе. Хотя двор углового дома (39 — 39-б) периода 70-х годов (а уехали мы осенью 1980-го) был похож на многие другие череповецкие дворы. Впрочем, нет, отличался! Соперничество было заложено на каком-то «генетическом» уровне — дворы спорили с дворами, улицы с улицами. А на нашей территории было несколько неоспоримых преимуществ.

Во-первых, во дворе находилась агитплощадка (агитационная площадка). Их все до единой снесли в городе в конце 90-х годов за невостребованностью. А тогда это была уличная концертная площадка со сценой и рядами скамеек для зрителей, отгороженная от общей территории невысоким забором. Примерно раз в месяц с весны по осень на подъездах домов микрорайона развешивались объявления: «25 мая в 18.00 состоится концерт самодеятельности». В программе первым пунктом обязательно значилась лекция. Примерно как в фильме «Карнавальная ночь»: «Есть ли жизнь на Марсе?». Но я помню одну — меня поразил рассказ лектора о том, как живет Китай: сначала там перестреляли всех воробьев, а потом устроили культурную революцию и замучили кучу людей. И все жители страны с многомиллионным населением — и дети, и женщины, и мужчины — носили одинаковую серую униформу. Предположу, что лекцию слушала невнимательно, так как цель была — концерт. Посмотреть выступления артистов из Дворца культуры строителей (а агитбригады были именно из ДКС) собирались толпы, на скамейках не было свободного места (мы, дети, занимали места за несколько часов до намеченного времени), поэтому многие стояли вдоль ажурного заборчика, а счастливчики, чьи окна выходили во двор, номера артистов смотрели прямо из квартир или удобно устроившись на балконах.

В остальные дни агитплощадка была местом наших игр. А играли мы много, самозабвенно, с азартом и большой фантазией, поскольку все наши родители жили очень скромно, на всякую ерунду денег не тратили, детей не баловали лишними игрушками, которые и складывать было особенно негде, так как подавляющее число квартир наших двух домов, да и всех соседних домов на Бульварной, Ленина, Менделеева, были коммунальными.

Наша семья из пяти человек (трое детей) жила в трехкомнатной квартире, деля ее еще с двумя семьями — по комнате на каждую. То есть всего нас в квартире № 10 было 11 человек. И так было в каждой трехкомнатной и двухкомнатной квартирах. Единоличными владельцами квадратных метров становились только те, от кого соседи уезжали в более благоустроенное жилье, а сами они стояли в очереди на улучшение жилищных условий.

«Красное знамя» и другие игры

Одним из развлечений на агитплощадке было прыгать со скамейки на скамейку — кто-то падал, набивал шишки, были случаи, и руки-ноги ломали. Взрослые на этих скамейках играли в карты на деньги, прихлебывая из больших бутылок плодово-ягодное вино. Потом мальчишки ловили дворовых котов и остатками этого очень запашистого вина поили бедолаг, а потом наблюдали за их поведением.

Нет, конечно, играли и в полезные для нашего развития игры. Например, в «Красное знамя — ударное звено», когда надо было разбиться на две команды, ходить стенка на стенку, а потом перетягивать одного из участников «противника» в свое звено. А собиралось играть человек 20 разномастной детворы (взрослые в те времена с детьми не гуляли и по телефону за их местонахождением не следили, просто наказывали: со двора ни ногой, по квартирам друг к другу не ходить). Или любили играть в «Хали-хало» — мяч высоко подкидываешь, он взлетает, все разбегаются, а мяч в свободном падении стремится к земле… И как назло, падает на крышу единственной припаркованной во дворе красной машины. Хозяин «Москвича» (только человек с инвалидностью или высокими званиями и регалиями мог позволить себе иметь авто и держать его во дворе) круглые сутки сидел у окна своей квартиры на втором этаже, наблюдая за своим имуществом. Поэтому створки распахивались, неслась ругань, сосед махал тростью. Мы только и успевали, что подхватить мячик и лететь куда-нибудь, чтобы не попасть соседу на глаза. Бежали, например, из двора через дорогу (машин ездило очень мало) на бульвар, где на асфальте мелом чертили классики и прыгали по клеткам, толкая набитую землей банку из-под гуталина или вазелина. Или прыгали на резинке — этот инвентарь всегда кто-то из девчонок держал в кармане своего платьица или куртки (брюки мы тогда не носили).

Зимой нашим любимым развлечением было строить крепости из снега, кататься с одной-единственной железной горки в соседнем дворе, кататься по двору на коньках — стадион был рядом, через дорогу, но деньги на массовые катания нам давали нечасто. Самым экстремальным и бесплатным занятием было прыгать с крыш в сугробы. Вся местная детвора бегала к мастерским на территорию школы № 12.

Там стоит одноэтажное здание, где были мастерские и гараж — в школе преподавали автодело, поэтому имелся свой грузовик. И когда наметало большие сугробы, с одной стороны здания по ним можно было забраться на крышу. Сколько бесстрашных полетов было совершено с этой площадки! Пока кто-то из нас не сломал руку. Но как родители ни запрещали, отвадить детвору от этого места было очень сложно.

В магазин за пирожком с повидлом

Как я уже заметила, мы были очень самостоятельными. И у каждого из нас были обязанности: присматривать за младшими братьями и сестрами, забирать их из садика или отводить на кружок во Дворец пионеров, выбрасывать мусор. В определенное время по двору проезжала мусорная машина — «мусорка», из всех подъездов с ведрами выходили взрослые и ребятня. Содержимое ведра надо было вытряхнуть в контейнер, а потом было интересно наблюдать, как пресс сжимает все отходы. Еще с раннего возраста нас отправляли в магазин за продуктами, выдавая сумму на покупки. Иногда разрешали сдачу потратить на стакан лимонада (стакан «Буратино» стоил 4 копейки) или томатного сока (10 копеек), пирожок с повидлом (5 копеек). Магазины были рядом — «Вальс» на Бульварной, напротив библиотеки, кулинария в гостинице «Ленинград» или ресторане «Вечерний», напротив ресторана был магазин «Чайка». На углу Бульварной и улицы Ленина находился магазин «Хлеб». Чтобы попасть в него, нужно было следовать по светофору, который висел на проводах над перекрестком. Иногда молодые мамочки с малышами просили кого-нибудь из нас сходить с ними в магазин, чтобы постоять на улице с коляской и потрясти ее. Тогда все оставляли коляски на улице перед стеклянными витринами, а если дети просыпались и орали, то любой прохожий мог подойти покачать или зайти в магазин и прокричать: «Чей ребенок надрывается?..»

Дом Ангелины Анатольевны

Еще одним нашим, как сейчас бы сказали, конкурентным преимуществом было то, что в нашем дворе на Бульварной, в доме № 39, жила Ангелина Анатольевна Алексеева. Как мы завидовали нашей подружке Ларисе, которая жила в той же коммунальной квартире, что и Ангелинатольна, как мы скороговоркой ее называли! Это я сейчас знаю, что она художник, учитель, ее имя носит Дворец детского и юношеского творчества, а тогда в моем восприятии она была всеобщим взрослым другом, наставником, чей авторитет был непререкаем.

Казалось, что она появлялась во дворе именно в тот момент, когда это было просто необходимо. В 70-х годах прошлого века ей было уже за 70 (А.А. Алексеева родилась 10 декабря 1899 года). Маленького роста, хрупкая, белые волосы убраны в пучок… Из-за больных ног Ангелина Анатольевна ходила как бы раскачиваясь. И если она видела кого-то, кто праздно шатался по двору, то вдруг становилась такой слабой бабулей, которой обязательно нужна помощь.

«Нужно сходить к моим друзьям и срочно отнести очень важное письмо», — просила она. Тогда почти ни у кого не было домашних телефонов, и не исключено, что информация, которую надо было передать, была очень важна. Но подозреваю, что Ангелина Анатольевна таким образом нам просто не давала впустую проводить время. С поручениями бегали совсем недалеко — в пределах нашего микрорайона и соседнего. Эти поручения мы необычайно любили. Во-первых, требовалось подняться в комнату Ангелины Анатольевны, которая располагалась на третьем этаже. Таких жилых помещений, как у нее, я больше никогда в жизни не видела: картины, рисунки, папки художника, краски лежали повсюду стопками, даже на кровати. Пока все это богатство рассматриваешь, Ангелинатольна пишет свое послание, а потом обязательно дает вознаграждение — карамельку. Адресат письма тоже давал в качестве «платы» конфету или печенье.

Или надо было куда-нибудь сопроводить Ангелину Анатольевну. Если уходили далеко, нужно было отпроситься у родителей. И с Ангелинатольной всегда отпускали. Она опиралась на детскую руку, а пока шли — сколько интересного рассказывала. Так, в качестве сопровождающей я впервые побывала в Матурино, у дома-усадьбы Гальских, Шексну переплывали на пароме. Тогда в бывшем барском доме были коммунальные квартиры, а я узнала про прежних хозяев и клад, который они зарыли в землю, но его нашли. Под руку с Ангелиной Анатольевной бродила по старым деревянным улицам Череповца — в районе улиц Ленина, Луначарского, Труда, Коммунистов и пр. Ангелина Анатольевна говорила, что скоро все деревянные дома снесут, на их месте построят большие каменные дома, поэтому надо успеть запечатлеть то, чего больше никогда не будет. И я ждала, пока она делала наброски домов — с резными наличниками, красивыми воротами.

Каждую весну Ангелина Анатольевна договаривалась с домоуправлением, которое находилось в доме № 39а, и во двор привозили рассаду цветов. Взрослые копали землю, формировали клумбы, а мы вместе с Ангелинатольной сажали бархатцы, петунии, потом ухаживали за цветниками.

«Дружба» в спецкомендатуре

Всех, кто жил в нашем дворе и гурьбой собирался вокруг нее, Ангелина Анатольевна привела в дворовый клуб «Дружба», который располагался буквально через пару домов от нашего — на улице Менделеева, 4. Сейчас здесь стоматология, а в 70-х весь дом занимала спецкомендатура для «химиков». Здесь в комнатах с решетками на окнах жили осужденные на небольшие сроки граждане СССР, которые искупали свою вину перед страной ударным трудом — как я понимаю, строили в Череповце химзавод.

Вход в клуб, который занимал часть первого этажа, был с противоположной от входа в комендатуру стороны. Заведующей клубом была Светлана Константиновна (фамилию не помню, а может, и не знала). В клубе было несколько комнат и просторный зал со сценой. Во всех помещениях проводились занятия разных кружков. Или можно было просто прийти и поиграть в настольные игры. Ангелина Анатольевна по вечерам обучала нас рисованию. Причем в кружке были дети разных возрастов. Например, я всегда была «приложением» к своей сестре, которая старше меня на пять лет, а какие-то девочки были старше ее еще на пару лет. Все садились за один большой стол, нам выдавали бумагу, карандаши, кисти, краски. Рисовать учились по всем правилам — портреты, пейзажи, натюрморты. Даже если совсем не было таланта, никому не отказывали.

Когда занятие заканчивалось, Ангелина Анатольевна поднималась на сцену, открывала крышку пианино и играла. Мы пели — до сих пор помню слова «Там вдали, за рекой, засверкали огни. В небе ясном заря догорала. Сотня юных бойцов из буденновских войск…» Или танцевали под вальс «На сопках Маньчжурии». Потом одевались, плотно окружали нашего наставника и шли домой. Темно, звезды на черном небе, а мы слушаем страшные сказки — про утопленницу, Вия, чертей. Как же я была удивлена, когда позже в школе на уроках литературы проходили «Вечера на хуторе близ Диканьки», ведь для меня эти повести так и остались сказками Ангелины Анатольевны.

А какие новогодние праздники организовывали для нас в клубе! Елка ставилась в центре зала, вокруг устраивались представления, каждый получал подарок — набор сладостей. Особыми призами отмечались те, кто был в новогоднем костюме. Помню костюм одной девочки — герб СССР: юбочка имела 15 клиньев, на каждом — название одной союзной республики.

Музыкальная школа

Да, именно благодаря Ангелине Анатольевне я стала заниматься музыкой — очень хотелось научиться так же играть на пианино, как она. Мне было восемь лет, когда в школу № 12, где я училась, пришли педагоги и предложили пройти прослушивание в музыкальные классы, которые создавались при музучилище, только что переехавшем в новое здание на пр. Строителей, 4.

Замечу, что в 70-е годы музыкальное образование было престижным, позволить себе обучать детей музыке могли не все семьи. Во-первых, была плата за посещение школы, во-вторых, музыкальные инструменты были очень дорогими, а в-третьих, как правило, размещать их было в коммуналках негде, да и соседи были против музицирования. Поэтому я отправилась на прослушивание, даже не поставив родителей в известность. А когда поступила в школу по классу фортепиано, выдержав огромный конкурс, поставила перед серьезной проблемой: где взять пианино? И выручил клуб, где мне открыли доступ к инструменту.

В 1980 году наша семья получила квартиру в новом доме на проспекте Луначарского, который был украшен с торца мозаикой — олимпийскими дорожками. Но с переездом я не распрощалась с улицей Бульварной, которая позднее была переименована в бульвар Доменщиков. И каждый день, до выпускного в десятом классе, я шагала по своему любимому бульвару, по липовой аллее, к школе и обратно, на стадион, в музыкалку, библиотеку. И сейчас проезжаю по нему каждый день, следуя на работу и обратно.

Елена Билева