35media.ru

«Жизнеинтереса пока не поубавилось»

12 декабря не стало Татьяны Жмайло. Она скончалась в моногоспитале из-за коронавирусной инфекции. Татьяна Владимировна была талантливым поэтом, музыкантом, редактором и, конечно же, журналистом. Читатели «Голоса Череповца» знают ее как Татьяну Васнецову.

Большая просьба. Трудно собраться с мыслями. С чего обычно начинают материалы о людях? Да, с биографической информации. Татьяна Владимировна родилась 11 марта 1956 года. Работала с 17 лет. Окончила Литературный институт им. М. Горького в Москве. В 1990 году стала сотрудником газеты «Сельская новь», в 2000-м работала в Издательском доме «Череповецъ» редактором газеты «Кросс-альбом», в 2001 году пришла в «Голос Череповца». И ушла в 2017-м, причем я долго пыталась вспомнить год ухода, потому что никогда не возникало ощущения, будто Татьяна Владимировна действительно ушла. Она всегда была с нами – звонила, писала, заходила. Последние годы она занималась корректурой аудиокниг – искала и исправляла ошибки в аудиотекстах. У нее множество профессиональных наград, в 2000 году она стала членом Союза российских писателей. Публиковалась в центральной прессе, в литературной периодике Вологды и Череповца. Часто выступала на концертах авторской песни. Автор поэтических сборников «Соль минор», «Азбука дождя». Мать двух дочерей, бабушка четырех внуков и одной внучки.
«У меня большая просьба. Пусть верующие помолятся за нее, а неверующие просто подумают об этом потрясающе талантливом человеке, неустанном трудоголике, постоянно учившейся новому, с огромным интересом к жизни, и просто светлом, очень позитивном человеке». Так написал известный чтец аудиокниг Игорь Князев, с которым Татьяна Жмайло работала не один год. Он очень точно ее описал.

Несколько жизней. Я познакомилась с Татьяной Жмайло в 2010 году, а через несколько лет стала ее соседкой по кабинету. И эти строки я сейчас пишу на компьютере, за которым прежде работала она. Татьяна Владимировна оставила его мне, поскольку он мощнее и быстрее моего предыдущего агрегата. Помню, мы однажды заговорили о компьютерах, о том, как самостоятельно что-то исправить, о форумах айтишников. Она тогда поделилась опытом: «Если комментарии культурные, на правильном литературном языке, то это, скорее всего, какая-нибудь ерунда. А вот если мат-перемат, значит, советы дельные». Сама она была с компьютером и интернетом на «ты», но фактически не пользовалась социальными сетями. Когда-то где-то зарегистрировалась, но, насколько я знаю, так и забросила страницу. Говорила, что ей попросту жаль на все это времени.
Среди черт, которые меня восхищали в Татьяне Жмайло, была одна уникальная, такой я не встречала больше ни у кого. Она никогда не жаловалась, что жизнь быстро проходит, не охала из-за «быстро летящего времени». Однажды она вовсе сказала, что у нее ощущение, будто она прожила уже несколько жизней. И как же интересно она рассказывала об этих жизнях! И о многом другом – работе, увлечениях, семье, путешествиях, книгах. С особой, непередаваемой теплотой она говорила о членах своей семьи, об их успехах, достижениях, просто о характерах. Она их любила и гордилась ими.
В этом году мы переписывались и говорили по телефону, а виделись в декабре прошлого года, перед праздниками. Татьяна Владимировна тогда сказала: «Жизнь становится все интереснее и интереснее». Она принесла нам всем выпечку, с наказом – чтоб жизнь была сладкой.

«Добрый день». Узнав, что Татьяна Владимировна в моногоспитале, я, конечно, забеспокоилась, но была уверена, что она обязательно выздоровеет. Да что там уверена – других вариантов, в моем понимании, просто не было. Я уже представляла, как позвоню или напишу ей, когда ее выпишут, как потом, при личной встрече, она расскажет про больницу, в своей фирменной неунывающей манере. И вдруг – умерла. Это даже не гром среди ясного неба, потому что когда гром грянет, ты не сомневаешься в его наличии. А у меня упорно не проходило – и до сих пор не проходит – чувство, что это все нереально. Ошибка, розыгрыш, кошмарный сон, наконец. Я знаю, но не осознаю, что ее нет.
Однажды Татьяна Владимировна пришла на работу позже обычного – задержалась, никого не предупредив. Оказалось, во дворе ее дома собирались спилить или срубить деревья (к сожалению, сейчас не вспомню, какие именно), которые росли много лет, были здоровы, но не вписывались в планы по благоустройству двора. Татьяна Владимировна буквально грудью встала на их защиту. И таки отстояла. По крайней мере, в тот раз. Она была интеллигентным, воспитанным человеком, но могла постоять за себя, а при необходимости – и за других. Переживала за бездомных животных, говорила, что их ей в некоторых ситуациях жаль больше, чем людей, ведь пострадавший человек может обратиться за медицинской помощью, а бездомное животное, скажем, поранившее лапу, — нет.
Она почти всегда здоровалась фразой «Добрый день», причем это не звучало банально, и день действительно становился добрым. Практически обо всем — за очень редким исключением — она говорила с горящими глазами. В прошлом году я пожелала ей на день рождения, как водится, счастья, здоровья, успехов, а еще – оставаться такой же жизнерадостной и жизнеинтересующейся! На что она ответила: «Леночка, спасибо! Жизнеинтереса пока не поубавилось. Всего остального тоже». Ей действительно интересно было жить, и для людей, общавшихся с ней, жизнь также становилась интереснее.
Выражаем искренние соболезнования родным и близким Татьяны Владимировны.

Елена Бжания, газета «Голос Череповца»