«Служил у Милютина». Тайны семьи череповчане хранили более 100 лет

«Я помню Череповец XIX века», — шутит 80-летняя Августа Уварова. Но в этой шутке есть большая доля правды, ведь о дореволюционном городе она знает по подробным рассказам очевидцев — своих близких, родившихся в позапрошлом веке. Августа Алексеевна поведала нам историю своей семьи, которая тесно связана с Череповцом и охватывает несколько эпох — от городского головы Ивана Милютина до советской юности самой Августы Уваровой.

Управа и казенный дом. Мы беседуем с Августой Алексеевной у нее дома. Женщина встречает журналиста любимого «Голоса Череповца» очень приветливо и радушно. Первым делом приносит фотокарточки. Беру в руки один снимок. Две женщины в модных нарядах того времени, платья в пол украшены кружевными воротничками, рукава – манжетами, волосы убраны в пучок, строгие выражения лиц.
— Это 1916 год, на снимке моя мама Надежда Васильевна и ее двоюродная сестра, — поясняет Августа Алексеевна. – В начале прошлого века в Череповце было модное фотоателье, вот видите, на карточке подписано: «Новиковъ». Располагалось оно на первом этаже в здании на Советском, 53. А семья самого фотографа жила в одной из квартир на втором этаже.
— Мой дедушка Василий Васильевич Антипин родился в 1861 году в селе Любец, — рассказывает Августа Алексеевна. – Учился в школе в Любце, которая была при местной церкви, оттого он знал и церковно-славянский язык. У дедушки было семеро детей — пятеро сыновей и две дочери, и всем он дал образование. Сын Александр жил в Одессе, Василий кончил лесную академию и жил в Ленинграде, Алексей в Ленинграде работал бухгалтером, Иван работал учителем в Белозерске, Павел был военным. А две дочери, Надежда (моя мама) и Мария, окончили четыре класса. У дедушки был очень красивый каллиграфический почерк. Маленькой, я находила и очень любила читать тетради, исписанные рукой деда. Нет бы сохранить их для истории семьи, но разве в детстве о таком думаешь?
— Мама рассказывала, что дед Антипин служил писарем в управе городского головы Ивана Андреевича Милютина, — продолжает Августа Уварова. – В то время все государственные учреждения находились в центре города, на Советском проспекте. В обязанности писаря входило переписывать различные документы. Жил дедушка с другими служащими в казенном доме на Соборной горке, где сейчас стоят коттеджи, а семья жила в Любце. В ту пору по реке Шексне часто ходили пароходы, и мама приезжала к нему в гости. По ее словам, под Соборной горкой были богатые торговые ряды и аромат вкусных снадобий встречал пассажиров парохода еще до того, как они ступали на берег. Мама рассказывала, что Ивана Андреевича горожане очень уважали за то, что он так много сделал для развития города. В частности, железная дорога в Череповце ведь при нем появилась, а это дало толчок дальнейшему развитию города.
— В 1930 году дедушка овдовел, бабушка умерла от скоротечной чахотки. Перед Пасхой белье стирали в реке, она простудилась и угасла за три недели, — распутывает очередную ниточку клубка воспоминаний Августа Алексеевна. – Дедушка продал дом в Любце и уехал в Старую Руссу. Во время войны там шли бои, и мои родители забрали дедушку к себе в Костяевку. В деревне его все уважали, он ведь образованный был, культурный, начитанный очень. А еще дедушка был строг. В деревне ведь кто в то время оставался? Женщины, старики да дети. А город рядом, и нередко к нам приходили воры. Однажды дед застукал в соседском доме одну такую воровку, Любкой ее звали. Отругал ее от души и сдал деревенским бабам.
Василий Васильевич Антипин умер в 1943 году, ему было 82 года.

В царской армии. В моих руках следующая фотокарточка. На ней – офицеры в шинелях с саблями, в высоких головных уборах.
— Слева мой отец, Алексей Никанорович Сизяев, он родился 14 февраля 1892 года в деревне Костяевка, — говорит Августа Алексеевна. – Крепкого телосложения, высокий, широкоплечий… В 1913 году его призвали в царскую армию в город Санкт-Петербург. Только вот название полка, в котором он служил, к сожалению, не помню. Отец рассказывал, что однажды на смотр приезжал сам император с супругой и тремя дочерьми. В 1914 году началась Первая мировая война, тогда ее называли империалистической. Отец воевал в Польше. В одном из боев его ранило. За доблесть во время войны отца наградили Георгиевским крестом, а к нему пожизненно было положено 3 рубля.
После войны Алексей Сизяев вернулся в родную Костяевку.
— А в 1919 году они с мамой обвенчались, сначала отец привел молодую жену в родительский дом, а там их семеро детей было – четыре брата и три сестры. Начали молодые супруги свой дом строить, — продолжает Августа Уварова. – Дом большой был, да и хозяйство большое. Под одной крышей летняя изба, мост (сени), зимняя изба, маленький мостик, большой двор для лошади, два хлева: один для коровы, второй для другой живности — поросят, телят, овец. Земли не хватало, и тятя (мы, деревенские дети, так отца величали) вместе с еще несколькими мужиками к Ленину поехал.
— В смысле? Вот прямо взяли и из Костяевки к Ленину собрались? Может, это семейная легенда?
— Конечно, свидетельств о том, что эта поездка была, у меня нет. Ну а, с другой стороны, какие могут быть доказательства? Ведь не фотографировались они с вождем там на память! – отвечает Августа Алексеевна. – Я с детства очень любила слушать рассказы родителей, интересовалась историей, и они много чего нам рассказывали. Поэтому делюсь с вами тем, что слышала от них. Приехали они к Ленину, в общем, тятя вспоминал, что там было помещение, где много-много дверей и разных кабинетов. Подождали немного, и вскоре Владимир Ильич к ним вышел. Поздоровался с мужиками за руку и все расспрашивал, чем живет деревня, что говорят люди, чем недовольны. Вернулись наши мужики в Костявку — и землю им дали!
У Сизяевых было девять детей, в живых остались только четверо.
— Многие дети в то время умирали, лечения особого не было, у нас медпункт в Городище появился только в 30-е годы, а до этого женщины дома рожали, — рассказывает Августа Алексеевна. – А работы-то сколько было: землю обработать, сена заготовить, картошки насадить. Мама вспоминала, что заболеет ребенок, сердце материнское заходится от переживаний: как он там, дома. А побыть с дитем нельзя – иди и работай. В итоге у нас выжили все дети, которые на букву А были названы: брат Анатолий, сестры Анна, Антонина и я, Августа. Я была девятым ребенком, родилась в 1939 году.
В 1930-е годы в Костяевке, как и во всей стране, проводилась коллективизация. Местные жители избрали первым председателем колхоза «Кооператор» Алексея Сизяева.
— Жили в деревне дружно, и, если кто из жителей не хотел вступать в колхоз, насильно никого не заставляли, — говорит Августа Уварова. – Хорошо жилось, сытно. Правда, и работали люди очень много. А потом началась война…

«Прочитала и упала в обморок». Алексей Сизяев, которому на начало войны было почти 50 лет, ушел на фронт. Он воевал в Заполярье. Рассказывал, что морозы там были такие, что портянки к ногам примерзали. Алексей Никанорович был тяжело ранен в руку, вернулся домой. Долгие годы работал на местном рыбзаводе. Обморожение ног, полученное в годы войны, дало о себе знать. В 60-е годы Алексею Никаноровичу ампутировали обе ноги выше колен. В 1974 году он умер.
Анатолий Сизяев, брат Августы Алексеевны, 1924 г. р., тоже ушел на фронт. Он служил в полковой разведке, воевал на Невском пятачке.
— Помню, от Толи пришло письмо-открытка, на нем было черными буквами написано «Смерть немецким оккупантам», а справа три огонька-пламени, — продолжает Августа Алексеевна. – В 44-м году — мне тогда пять лет было, а я как сейчас это помню — мама получила извещение, прочитала его и упала в обморок. Мы с сестрами Тоней и Нюрой заплакали около нее на полу. В извещении было написано, что «ваш сын, выполнив боевое задание, пропал без вести». Больше о его судьбе нам так и не удалось ничего узнать…

«Кругом одна молодежь». Еще один снимок. Цветная ретушь, фиолетовая кофточка, мечтательный взгляд. С фотографии на меня смотрит сама Августа Алексеевна, тогда еще просто 20-летняя Августа.
— В нашей школе в Костяевке было четыре класса, а потом мы все отправились учиться дальше, в город, жили на квартирах у родственников, — переходит к своим воспоминаниям Августа Алексеевна. – Жили мы в Рождестве, так местность вокруг храма Рождества называлась, когда-то тут и село одноименное было. Мы, костяевские, пошли учиться в 11-ю школу — деревянная двухэтажная, она около храма располагалась. А в восьмом классе перешла в 8-ю школу, она напротив клуба «Строитель» была. Дворец культуры строителей построили в 1954 году, новенький такой стоял, красивый, там и мероприятия проходили, и фильмы показывали. Помню, мы с девчонками два раза сбегали с уроков физкультуры в кино. Смотрели «Укротительницу тигров» и «12-ю ночь».
В 50-х годах жизнь в Череповце кипела. В наш город отовсюду ехали молодые ребята по комсомольским путевкам: строился металлургический комбинат.
— Работало много иностранцев – болгары, персы, арабы, египтяне. Кругом одна молодежь. Такая романтика! Окончила я школу и после учебного комбината пошла работать крановщицей на башенный кран. В те годы Череповец в основном деревянный был, многие улицы, на которых проходила моя молодость, сегодня переименованы, не существуют или их имена получили улицы в других районах. Помню, что после улицы Ленина, например, шла улица Запольная, там были картофельные поля. Потом – улица Наседкина, я, кстати, со снохой Луки Семеновича, Лизой Наседкиной, потом вместе работала. Параллельно Наседкина шла улица Пионерская (тогда она была не в Северном районе, а на месте будущего Дворца металлургов). Профсоюзная, Волгостроевская, Лесопильная. Где сейчас ломоносовский пляж, раньше была территория лесозавода, и там не только работали, но и жили люди.
В 1959 году Августа Алексеевна вышла замуж.
— Сын родился, и я поняла, что с высоты крановой нужно слезать, — улыбается рассказчица. — У меня красивый почерк, наверное, от деда достался, и мне всегда нравилась усидчивая кропотливая работа. Выучилась на бухгалтера, пошла работать в информационно-вычислительный центр, потом – бухгалтером в дошкольном секторе. В 60 — 70-е годы только в дошкольном секторе строительной отрасли Череповца насчитывалось 33 ведомственных детских сада. Представьте, сколько детей в городе было!
Как признается Августа Алексеевна, годы пролетели будто птицы. В декабре нашей героине исполнится 81. С мужем Николаем Дмитриевичем Августа Алексеевна прожили 52 года. Он умер в 2011-м. У женщины двое взрослых сыновей (оба на пенсии), два взрослых внука.

Сохранить для потомков. Мы очень благодарны Августе Алексеевне за рассказ о ее семье, в котором чудным образом переплелись известные люди и знаковые события разных эпох. По словам череповчанки, она не уточняла информацию о родственниках в городских архивах. Главный источник ее сведений – это собственные воспоминания, рассказы родителей да сохранившиеся фотоснимки. Возможно, факты, которыми поделилась наша читательница, заинтересуют местных историков и краеведов. В нашем городе много людей, очень трепетно относящихся к истории Череповца и Череповецкого района. Огромный фотоархив мгновений прошлого, запечатленных на бумаге и оцифрованных впоследствии, можно найти у давних друзей нашей газеты – создателей группы «Череповец. Ностальгия. Живая история Череповца». В их группе в социальной сети насчитывается более 33 тысяч подписчиков, а каждый снимок сопровождается комментариями пользователей, которые узнают родные места и лица, спорят, в каком году мог быть сделан тот или иной кадр… Удивительно теплые истории о прошлом города и горожан собирает Елена Булатова, публикуя их в группе «Череповецкий старожил». Это уникальный материал – фотографии, документы, воспоминания, из которых и пишется история Череповца.

Марина Алексеева, газета «Голос Череповца»