35media.ru

Коронавирус: в ответе каждый из нас

Перед вами — письмо больного ковидом, написанное в палате стационара на мобильном телефоне и продиктованное тревогой за всех нас. В нем говорится о болезни, о моногоспитале и о сделанных выводах. Публикуем с сокращениями, авторский стиль сохранен.

Пора поверить!

Я пациент моногоспиталя, Федоров Алексей, 47 лет, профессия — адвокат.

С 22.09 болел дома, с 1.10 в госпитале. Это письмо родилось из моих ответов на комментарии в сети «ВКонтакте» по поводу новостей о коронавирусе. Отвечал 9.10, на эту дату болел и наблюдал за ситуацией изнутри 17 дней.

Все началось с реплики Кристины в соцсети, что в основном умирают старенькие и по разным причинам, а пишут — «коронавирус».

Вот мой ответ: «Кристина, я в моногоспитале сейчас, мне 47 лет, у меня состояние не плохое, в моем возрасте есть и тяжелые, я на себе испытал и могу судить о других пациентах, в том числе преклонного возраста. Вирус их просто быстро добивает — именно вирус. И с более молодыми это тоже может произойти. Надо уже поверить в это, это реально жесть, надо беречь себя и ответственно относиться к окружающим. Единственно радует, что если госсистема здравоохранения где-то хромает, то медицина не умерла.

Я 10 дней в госпитале наблюдаю, в том числе переводы из реанимации и обратно; радует, что все в нашем госпитале работает четко, персонал ответственный, вижу, как медики устают. Крутятся как белка в колесе. Я много бы еще мог описать, но вернитесь к словам о том, что пора поверить».

Хочу донести до тех, кто отрицает вирус (а таких в соцсетях очень много), некоторые простые истины,  пройдясь по своим фактам.

Как я заболел

Я в силу служебных дел имел в один день получасовые контакты с двумя-тремя людьми, работающими в том же здании. Во второй день также собрались на час-полтора те же лица и помощница в моем кабинете, кроме того, заехал впервые к нам из посторонней организации на эту же встречу еще один человек. Сидели в одном кабинете на расстояние не меньше двух метров. Перемещались по кабинету, рассаживаясь; естественно, за руку не здоровались; просто поговорили (то есть, пока говорили, просто дышали в одном помещении). Кроме меня (я первый свалился, были свои предпосылки), в следующие три дня слегли все, включая мою жену, — это шесть человек.

Факт первый: массовое поражение — за один-два часа общения с соблюдением дистанции из строя в итоге вышло шесть человек (в этом и заключается, как я понимаю, причина для введения удаленки).

О причине

Бактериальный фон был исключен анализом крови (это добольничный анализ, сделал по своей инициативе в коммерческом центре). Тест на антитела ничего не дал, рано еще было, а вот общий анализ помог первой диагностике, об этом анализе не жалею.

Факт второй: болезнь имеет вирусное происхождение.

Тяжесть болезни

Из нас, шести заболевших, у трех началось поражение легких. Из этих трех двое — я и коллега (он на несколько лет меня младше) — попали в госпиталь по показаниям (я пытался уклониться, мне предложили подписать официальный медотказ; промучившись девять дней дома с температурой и прочими симптомами, я согласился — и не жалею). Из нас двоих, оказавшихся в госпитале, я получше, а коллега три-четыре дня с кислородом лежал (точно не могу сказать, палаты разные, покидать их нельзя, созваниваемся). Это еще не ИВЛ и не реанимация, но при определенном показателе кислорода в крови дают кислород — под наблюдением врачей. Из двух мужчин, оставшихся «на свободе», один полегче, вроде без изменений в легких, а другой с поражением, но пока, говорит, справляется. У моей жены и помощницы на флюорографии легких (потом будем делать компьютерную томографию) ничего не нашли. Кстати, почему-то пишут, что женщины легче переносят болезнь, но в те девять дней, что мы оба болели дома, я видел, что жене не сильно легче, все те же симптомы, только температура была разная: моя максимальная температура 39,5 четыре-пять дней подряд (не записывал), а у нее меньше 39 столько же дней, что тоже не сахар.

Факт третий: при тяжелой форме болезни есть риск летального исхода. Из шести разом заболевших трое оказались с поражением легких, из них двое стали пациентами госпиталя, скажем, средней тяжести. И поверьте, в реанимацию кладут не просто для того, чтобы койку занять и лекарства потратить. Поскольку в реанимации редкие случаи смерти все же есть (слава богу и врачам, что из реанимации большинство, да почти всех, возвращают в общее отделение), налицо возможность летального исхода.

Итог

Есть некая болезнь, которая разом при коротком контакте через воздух может поразить группу людей. Тяжесть болезни — 50/50 или 70/30 (это смотря как делить легких, средних и хуже). При плохом развитии возможна смерть — как результат первоначального заражения вирусом.

Этот вирус не выпадает на нас с дождем и не проливается на нас с солнечным светом и заводским дымом, он распространяется с воздухом, который мы выдыхаем, когда говорим и дышим друг на друга. Таким образом, мы и только мы, каждый из нас, независимо от возраста, пола и профессии, потенциально являемся распространителями болезни, когда не соблюдаем меры предосторожности.

Мы — каждый из нас — создаем наплыв больных в госпиталь, когда не соблюдаем меры предосторожности.

Мы — каждый из нас — являемся источником опасности для себя и своих близких, когда не соблюдаем меры предосторожности.

Отсюда и необходимость удаленки и масок (глупо отрицать их значимость, врачи ведь для чего-то их носят). Только в душные квартиры тоже нельзя загонять людей, прогулки нельзя запрещать. Но если прогулки, то без фанатизма: вышли в одиночку или семьей (с кем проживаете), не слетайтесь в группы, если в магазин, то по правилам.

Берегите себя и своих близких, мы можем сберечь себя и своих родных только сами, не врачи нас берегут, врачи нас уже спасают. Для этого неукоснительно соблюдайте рекомендованные меры, все в наших руках.

Поэтому, неверующие, перестаньте кричать о своем неверии, не верьте молча. Какой прок от ваших криков? Хуже всего то, что вы дезориентируете окружающих, тратите собственную жизненную энергию на пустоту. До последнего мне вообще нет дела, но, может быть, сберегая свою энергию, вы сами лишний раз ничего не подхватите и не будете переносчиками заразы. Не верьте молча, пожалуйста.

О тестировании

«Ирина, я в моногоспитале, с коронавирусом, попал 10 дней назад, до этого 9 дней был дома под наблюдением, тогда еще только начинался этот сентябрьский бум, и не могу упрекнуть в чем-то врачей поликлиник и фельдшеров. Они все делали — и на приеме, и по домам мотались, потом обзвоны для контроля состояния. Тесты каждому чихающему не сделаешь и не обработаешь — будет коллапс, и тесты кончились бы быстро. Не сильно больному сделали, а на более больного не хватило бы. Поэтому фильтр-система тестирования (я так назвал сам) продуманна и оптимальна. Я даже поехал тест ПЦР делать за свои деньги — тестов платных не было. Надо поверить, что медики наши, в Череповце по крайней мере, делают все возможное — это на мой взгляд, взгляд пациента, оказавшегося в данной ситуации. Все делают правильно. Надо самим в некоторых ситуациях быть более ответственными. Вспомните, всегда ли вы следуете рекомендациям по профилактике».

Небольшое отступление. Каюсь, когда хотел сделать платный тест, был больной, осознавал, что это, возможно, коронавирус, но точно не знал (на руках была справка из поликлиники с первичным диагнозом «ОРЗ»). Хотел разобраться в своем реальном состоянии и выяснить степень своей опасности для окружающих (в первую очередь для домашних). При этом соблюдал меры: двойная маска (один врач сказал, что это обязательно для безопасности окружающих, если есть симптомы и пошел за медпомощью), перчатки, расстояние; в диагностический центр зашел — предупредил, что есть симптомы; больше нигде и ни с кем не общался.

Как работают в моногоспитале

А Ирина далее написала про подругу: «Алексей, подруга заболела 30 августа. Тест сделали только 11 сентября».

И я продолжил: «У меня получилось по сроку так же — 22.09 и 29.09. А вся жесть началась в поликлиниках, думаю, сентября с 18 — 20-го. У вашей подруги и тест взяли, и на работу выпустили, а по нынешней ситуации, конечно, дождались бы результата. Не такая еще общая обстановка была, можно сказать, настоящий пандемии и не было, так, единичные случаи.

Сейчас весь персонал тут (в госпитале) в шоке от наплыва, врач целый день вчера прием приходящих вел, к нам с обходом пришел в девятом вечера, вместо десяти утра (но пришел). Вот у меня одна просьба — врачей не ругать. Их просто на всех не хватает. Вчера медсестра сказала, что ролик был на ТВ про Ульяновск, где весь персонал заболел и остались два медбрата, что всему госпиталю ставили капельницы круглосуточно и с ног валились. Врачи вроде обратились с призывом, чтобы хоть кто-нибудь приехал к ним в область. Вероятно, это преувеличение, но такое возможно.

У нас тут, между прочим, работает вологодская сестринская бригада. Я не понял, то ли наши боятся и не идут, то ли уже отправлять некого; короче, с персоналом есть вопрос, и на усиление из Вологды прислали.

Заболеваемость среди врачей тоже есть, так что тем, кто работает в госпитале, в ноги поклониться надо. Я, когда свои спрашивали, что принести, два раза просил по небольшой коробочке конфет чисто шоколадных, чтобы сменным сестрам дать. Не для того, чтобы получше относились (с отношением ко всем все нормально), а просто чтобы энергией подпитались. Их кормят как нас, и в целом стол хороший, вкусно (мне нравится), но мы лежим, а они сутки бегают. И когда медсестра с утра приходит капельницу ставить и уже рассказывает, сколько обошла, не отдохнув толком за ночь, хочется просто конфетами поддержать, чтобы силы были. А людей прибавляется. А на следующей смене медсестра от конфет отказалась, сказала, что на дезинфекцию нести на соседний этаж, а у нее на это времени нет!

Можно зданий госпиталей наоткрывать, коек наставить, оборудования накупить — а квалифицированный персонал где брать будем, врачей, медсестер? С других участков? А дальше?»

Постоянный контроль

За неделю с 01.10 до 07.10 численность больных в моногоспитале увеличилась где-то с 200 до 300, то есть в полтора раза (на 13.10 — около 310 больных). Интересно, а персонала прибавилось? Ответа я не знаю. Но мы видим все те же лица и имена на одежде. Вместе с тем, несмотря на рост числа больных, не стала чувствоваться нехватка персонала. Я уже писал, что наш врач в какой-то день вместо утра провел обход вечером, — но всех в палате обстоятельно осмотрел, сделал замеры: кислород, давление.

Что касается контроля за пациентами, то он постоянный, чуть заденешь тревожную кнопку, случайно, — медсестра тут как тут. По четыре раза с контролем температуры приходят (по ходу всех других дел), отслеживают ее повышение. Я сам сказал про повышение — приняли на ходу; думал, формальность, где тут на ходу запомнить, но нет, на следующий день в карту занесено повышение.

Налажена система личных вызовов по телефону. При поступлении тебе выдают номер телефона ординаторской и медсестры. Если что — звонишь (может, до кнопки не достать, или она не сработала, или что еще). Ты звонишь по телефону, и сразу реагируют на твой звонок. Сам был свидетелем — медсестра идет в палату, на ходу достает из кармана телефон: «Да, что случилось? Сейчас к вам подойду».

«Как у Христа за пазухой»

Медсестры добавились, наверное, в какой-то день приходила новенькая — ей параллельно всю процедуру показывали. Про врачей не знаю, видим только своих. И хочется их всех поблагодарить: наших врачей Оксану Вячеславовну, Ивана Николаевича, сестер Раю, Ольгу, Наталью Олеговну, Оксану, Настю, Лену, санитарок нашей бригады, работников хозблока (мы их не видим, но вкусно кормят), всех задействованных специалистов и техперсонал (что-то плановое по электричеству делали — по радио оповестили о необходимости и времени отключения приборов; закончили — опять оповестили). И всех врачей, сестер и санитаров других бригад (мы только своих закрепленных видим и знаем). Простите, если кого не упомянул или назвал неправильно, потому что и лиц не видим, только глаза (да и те не разглядеть: все быстро и четко — капельница, ингалятор, выдать таблетки, сделать укол, — и сразу к следующему больному, тут и взгляд перехватить не успеваешь). Имена на СИЗах или не очень видны (на темном фоне), или быстро «линяют».

Дорогие наши медработники, спасибо вам огромное, вы делаете очень тяжелую и нужную работу — нужную каждому вашему больному и всему городу. Как сказала бы моя бабушка, у вас как у Христа за пазухой! (Вспомнились почему-то эти ее слова, она всегда так говорила, считала, что мы в лучшем месте живем: и люди хорошие, и природа, и никаких катаклизмов).

Хочется попросить мэрию, здравотделы, департаменты и оперштаб — всех, кто отвечает за работу госпиталя. Я здесь с 01.10, все видел: и наплыв пациентов, и высокую степень организованности внутри. Но при росте числа зараженных, наверное, могут быть какие-то вопросы, и прошу очень оперативно и чутко реагировать на запросы из госпиталя (чтобы не начались пробуксовки и сбои). Вероятно, у вас все хорошо налажено (очень на это надеюсь), но тем не менее будьте внимательны к вопросам из госпиталя. Нужно следить за тем, хватает ли у медиков средств индивидуальной защиты.

Прекратите ругать врачей!

И под занавес о том, что меня побудило обратиться со своими наблюдениями. Это очень большое количество нападок в адрес врачей в соцсетях в нашем городе (а значит, это и в офлайне происходит). К слову, я предложил всем новостным каналам, которые нашел в сети «ВКонтакте», подобный репортаж, а отозвалась только «Речь».

Так вот, дорогие сограждане, прекратите критиковать и ругать врачей, они работают ради нашихваших жизней и здоровья, и всегда за счет своего. Может, наша медицинская госсистема в целом и далека от идеала, но сами медработники — это все, основа, на которой и держится наше здравоохранение. Я за время своих последних злоключений, да и вообще по жизни, не встретил ни одного плохого медработника.

И если вы не можете найти слов благодарности, то хотя бы не произносите плохих слов в адрес врачей, ни в глаза, ни за глаза.
Надеюсь, никого не

задел. Если все же кого обидел, простите. Здоровья вам всем.

P. S. Кристина и Ирина, я не видел в вас оппонентов и не причисляю к тем, кого сам здесь критикую. Вам я благодарен за то, что своими ответами на мои реплики в интернете побудили к этому обращению. Думаю, вы на меня не обидитесь, все правильно поймете.