35media.ru

Как поддержать страждущего

Пару лет назад мне объявили, что положат на операцию. Как я понял позже, операция была рядовая и плевая, но для меня это было первое в жизни знакомство с анестезией и скальпелем, и я волновался. Представлять, как врач режет тебя на части на твоих же глазах (объявили, что наркоз будет местный), было невыносимо. Мерещились реки крови, просроченный наркоз и путаница с медицинской картой: «А вы разве Юрьевич, а не Николаевич? Тогда извиняйте, не то отхватили».

До операции была пара недель, которые я безуспешно пытался жить прежней жизнью, видя врача со скальпелем за каждым углом. Я храбрился, натужно шутил, громко смеялся, а по вечерам допоздна смотрел фильмы, чтобы вырубиться без пугающих ночных мыслей. Сначала я ото всех скрывал свои страхи, но чем ближе был час икс, тем больше росла тяга поделиться ими с первым встречным.

То, что я услышал в ответ на свои признания, которые были завуалированными просьбами о поддержке, заставило меня задуматься о том, как вообще нужно вести тягостные разговоры. Того, кто сам в беде, учить не надо — словам и тональности сама беда научит. А как реагировать собеседнику? Вот он живет себе обычной жизнью, направляется домой, думая об ужине, а тут ты со своими проблемами: «поставили диагноз», «ушла жена», «брат под судом» или еще что-то в этом роде.

Что делать, когда тебе такое сообщают: резко замолчать и трагически уставиться в одну точку?

А как долго нужно молчать? Зарыдать? Вздыхать и хлопать по плечу? Броситься успокаивать бодрым голосом или исполнить другой актерский этюд? Потянуть в кабак? Все это наука, требующая ума и такта.

Когда я лез к людям со своей будущей операцией, тоже всякого наслушался. Один тяжело вздохнул и пробасил: «Ну что тебе сказать, держись», — и у меня похолодел позвоночник от такой поддержки. Другой сообщил: «Ерунда это все, обойдется, а вот у меня был на днях случай…» А третий рассказал, что знает отделение, в которое меня положат, — врачи там хорошие и делают такие операции, как мне, по десять раз на дню. Мол, штука малоприятная, но… раз и готово.

И как-то так по-человечески сказал, что я впервые за две недели успокоился. Когда по-человечески говорят, всегда слышишь: «Все будет хорошо». Что бы ни говорили.

Сергей Виноградов, редактор газеты «Речь»