35media.ru

У дачников «Ветерка» и забор может нести искусство людям

Встречи, о которых я расскажу сегодня, состоялись в садоводческом товариществе «Ветерок». Именно здесь в своих владениях проводит карантинное время известный череповецкий скульптор Александр Шебунин. И здесь он затеял необычное дело.

Плодотворная изоляция

Побывать на даче Александра Шебунина я хотел давно, но все не получалось: то мне было некогда, то Александр Михайлович уезжал на очередной пленэр. Наконец в последние выходные лета звезды сошлись, и я отправился в гости в садоводческое товарищество «Ветерок», что у деревни Лапач. Там Шебунин приобрел участок несколько лет назад. А я-то по старой памяти думал, что дача скульптора находится в Шеломове, откуда он всегда привозил ко дню своего рождения новую серию пейзажей — акварелей и графических набросков — и устраивал выставку.

Товарищество «Ветерок» находится в нескольких километрах от Череповца. По словам местных обитателей, здесь бывает так тихо, что можно услышать, о чем говорят люди на палубах судов, проходящих по Шексне за лесной полоской. Лапач за эти годы очень полюбился Александру Михайловичу, он написал тут несколько небольших пейзажей.

На даче я не увидел большого количества грядок и клумб. Конечно, присутствовали и тепличка, и грядка с морковкой, пара грядок с клубникой для внуков и еще небольшая картофельная полянка, где, наверное, было высажено с полведра картошки.

Когда началась пандемия, Александр Михайлович уехал на дачу, чтобы творить, а попутно сумел построить небольшую баню. Кстати, баня отменная, а жару столько, что можно париться и на второй день. По словам Александра Шебунина, изоляция прошла для него плодотворно, он много писал, даже удалось съездить на пленэр в Великоустюгский район, откуда привез несколько этюдов, например «Последний старожил деревни Журавлево».

Так как в этом году в связи с известными событиями большие выставки невозможны, Александр Михайлович нашел оригинальный выход — организовал экспозицию на собственном дачном заборе. Эта выставка под названием «На заборе» стала для меня одним из поводов посетить дачную резиденцию Александра Шебунина. Кстати, еще когда он только приобрел участок, сразу объявил соседям, что будет делать глухой забор: творческой личности порой нужно уединение.

Дачный вернисаж

Субботний день уходящего лета был теплым и солнечным. Вместе с друзьями Александра Михайловича — заслуженным работником «Северстали» начальником бюро промышленной эстетики Александром Николаевичем Федоровым, заведующей библиотекой № 3 им. В.М. Хлебова Лидией Николаевной Муромцевой — мы выставляли работы. Их было два десятка, причем автором пяти из них была юная художница Соня Столярова, внучка одной из дачниц. Едва мы успели закончить, как стал подтягиваться народ. Люди шли целыми семьями, дружескими компаниями.

Я заметил, что сосед по даче металлург Алексей Вторушин снимал полюбившиеся работы на телефон. О себе молодой человек рассказывал неохотно, лишь сказал, что дачу год назад купил по объявлению, похвастаться урожаями пока не может. Но соседи отмечают, что он очень трудолюбивый и отзывчивый человек.

Людей все прибывало, это радовало художника. Звучала музыка — на кларнете играл Лева Сорокин. А его мама рассказывала мне, что урожаем довольна; хотя большие дожди часть выращенного могут попортить, заготовок для семьи хватит.

Поговорил я и с бабушкой юной художницы Сони Людмилой Столяровой, давней поклонницей таланта Александра Шебунина. Она одна из старейших дачниц «Ветерка» и помнит, как тридцать с лишним лет назад тут были большое поле и лес, где рыжики набирали корзинами. Кстати, именно приехав в гости к Людмиле Столяровой несколько лет назад, Александр Михайлович решил стать дачником «Ветерка». И как сказала собеседница, приятно осознавать, что ее друг Александр Шебунин решил возродить традицию проведения концертов и выставок, которая некогда была у русских дачников.

Ностальгическая встреча

Очень рад я был встретить на выставке «На заборе» Валентину Александровну Федотову. Она соседка Шебунина; как и Людмила Столярова, начала разрабатывать участок одной из первых, высаживала яблони и сливы, удобряла почву. Почему я был так рад встрече? Все дело в том, что в юности мне довелось работать поваром в кафе «Пингвин», а зав. производством там была Валентина Александровна. Тогда я уже увлекался журналистикой и иногда печатался в «Коммунисте» (так раньше называлась газета «Речь»). О том, что мою статью опубликовали, мне сообщали посетители кафе, которые приходили на обед с фабрики обуви и уже успевали прочитать свежий номер. А я, словно в цирке, перехватывал на плите сковородку за сковородкой, наливая в одну блинное тесто, а с другой выкладывая на поднос ароматный румяный блин. Посетители получали горячие блины. Два пропеченных мной 40-литровых котла теста давали хорошую выручку кафе. А если блины делали с начинкой, то выручка была еще больше, что сказывалось на премии.

Сидя на даче Валентины Александровны, любуясь ее розами, мы с удовольствием вспоминали времена, когда в «Пингвине» всегда было много посетителей, а свадебный банкет нужно было заказывать задолго до подачи заявления в загс. Именно в период моей работы в «Пингвине», этом легендарном для Череповца кафе, мы придумали много новых блюд: мясо по-французски, мясо с черносливом, фирменный салат «Пингвин», напоминающий «Мимозу»… И еще у кафе был очень хороший кондитерский цех, где делали невероятно вкусные торты, и я тогда мог за день умять целый торт, а на спор и два.

Мы бы еще долго могли предаваться ностальгии, но пора было возвращаться в дом Александра Михайловича, где гости за чаем вспоминали лучшие моменты жизни, говорили о том, как хорошо было бы устроить здесь, на самом краю восьмой линии товарищества «Ветерок», концертную площадку. Ведь людям нужен не только хлеб — то есть кабачки и капуста, — но и зрелища.

Сергей Рычков