«В небе летят журавли... в мирном небе»

Сестры Нина Дмитриевна Смирнова (1921 г. р.), Лидия Дмитриевна Ваганова (1926 г. р.), Надежда Дмитриевна Малышева (1930 г. р.), в девичестве Чистяковы, родились в деревне Сокольниково Вологодской области. Война каждой указала дорогу.

Журавли в небе
Нина Дмитриевна на себе испытала тяготы войны, младшим хватило лиха в тылу. Старшей, Нине Дмитриевне, моей родной тетушке, я посвящаю зарисовку.

Нина сидела во дворе своего дома и пристально вглядывалась в небо. Я подсела к ней на скамью: «Добрый день, тетушка». Она вскинула ладонь к губам, словно просила тишины, и долго смотрела вверх: «Слышишь, милая, видать, журавли домой возвращаются». Я прислушалась. Кроме обычного городского шума, ничего не было слышно. Небесная синева слепила глаза…

Привычка прислушиваться и всматриваться в небо осталась у Нины с далеких сороковых, когда совсем еще девчонкой после краткосрочных курсов попала она на фронт в зенитные войска.

«Наша часть стояла в лесу под городом Молотовском (ныне Северодвинск), — вспоминала Нина. — Тогда об этом городе мало кто знал, а молотовский порт нес большую тяжесть военно-транспортных операций. Зимой 41-го года пришли в Молотовск первые суда конвоя союзников. Нашей задачей было следить за воздушными рубежами севера, нести круглосуточное дежурство на смотровых вышках и своевременно сигнализировать о нападении с воздуха. Очень скоро мы стали различать звук наших ястребков и вражеских самолетов. Самым же радостным был гортанный крик журавлей в небе. По весне он радовал, вселяя надежду на конец войны и возвращение мирной жизни. Осенью наводил тоску и уныние, словно прощались мы с ними навечно. Первая военная зима выдалась очень суровой. Нам, двадцатилетним девушкам, приходилось туго. Большие валенки, тяжелые тулупы и страшный холод. Ветер, казалось, хотел сорвать нас с постовой вышки. Но страшней и тягостней была не военная служба, а жгучее желание жить и любить, ведь молодость не спрячешь под гимнастерку. Случалось, доводилось нам вырваться в город, где пусть и военная, но жизнь шла своим чередом. В начале лета пришли два конвоя с военной техникой и продовольствием. Моряки-союзники с удовольствием знакомились с нами, дарили всякие безделушки, заколки, галеты. Из одной такой вылазки в Молотовск не вернулась в часть красавица Зойка. Местные поговаривали, что она в компании моряков ушла к ним на судно, где ее и нашли вскоре. Больше мы Зойку не видели, да и не слышали о ней ничего. В лучшем случае отправили ее в штрафной батальон на передовую, но могло быть и хуже. С предателями Родины тогда не церемонились. К зиме 1942 года положение на северных направлениях резко ухудшилось. Архангельск и Молотовск стали тогда основными грузополучателями, им отводилась главная роль в период зимних навигаций. Как велико было наше участие во всем этом, судить не берусь, но острый слух и зоркий глаз молодых девчонок часто помогал вовремя заметить приближавшиеся самолеты противника и дать сигнал «воздух».

Нина Дмитриевна сидела тихо, глаза ее были влажными и очень грустными. Я тихонько коснулась ее плеча: «Спасибо вам, Нина Дмитриевна!» — «Да за что же, милая?» — «За то, что, оставив свою молодость там, в суровых лесах, выстояли в страшной войне, не озлобились и не очерствели душой, за мирное небо и за то, что каждый год возвращаются домой по весне журавли».

После войны моя тетушка Нина Дмитриевна вернулась домой, вышла замуж, родила и воспитала четверых детей, жила и трудилась в Череповце. К сожалению, не дожила до 70-летия Великой Победы. Но память о ней бережно хранят уже ее внуки, ежегодно шагая в рядах «Бессмертного полка».

Лида и Наденька
Средняя сестра Лидия после войны работала в совхозе «Чебсарский», родила троих детей, затем переехала с семьей в Ленинградскую область, где продолжала трудиться и родила еще двух дочерей. Однако последней малышке не довелось дожить до школьного возраста. Играя с такими же ребятишками во дворе, пыталась разжечь костерок и не заметила, как вспыхнуло платьице. Спасти ее не удалось. Лидия Дмитриевна долго корила себя за то, что не уберегла дочку, недоглядела. Да и некому было смотреть, взрослые работали, старшие дети учились в школе, а малыши были предоставлены самим себе, вот и пришла беда, откуда не ждали.

Младшая из сестер Наденька, моя мама, встретила войну 11-летней девочкой. Детство закончилось, началась взрослая жизнь. Летом на сенокосе с бабами да старыми, хворыми мужиками трудилась, ведь конфискованных на фронт лошадей нужно было чем-то кормить. Зимой учеба да заготовка дров. Весну ждали с нетерпением, радовались солнцу, а после уроков часто бежали в поле, где вместе с грачами и галками ковыряли оттаявшую землю, пытаясь найти редкие клубни картошки, пропущенные по осени. Какие же вкусные лепешки из них получались, настоящее лакомство. И в постные щи из молодой крапивы такая картошка годилась. Голодно было и в войну, и в первые годы после. И носить было нечего, единственные туфли, у кого они были, берегли, бегали босыми, надевали только в клуб или в другие общественные места. Когда в 1948 году мама поступила в Грязовецкий сельскохозяйственный техникум, старшая сестра Нина подарила ей свое платье, чтобы можно было перешить и ходить на занятия. Мама всю жизнь это помнила. Потому, может, и дочь свою первую назвала Ниной.

Всю жизнь мама работала. В 1984 году награждена была медалью «Ветеран труда», в 1993 году — медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.». В 2004 году как труженик тыла получила удостоверение ветерана Великой Отечественной войны.

Мама овдовела в 53 года, но мужу, Льву Ивановичу Малышеву (моему отцу), осталась верна до конца дней своих, а все тепло и любовь отдала нам, дочерям, племянникам, внучатам.

В наше время молодые люди часто теряются, не зная, как ответить на вопрос: «А что вы умеете делать?» Да, пользоваться гаджетами, находить информацию в Интернете, с удовольствием проводить время… А мои мама с отцом на такой вопрос, не задумываясь, отвечали: «Умею хорошо работать».

6 апреля 2012 года мамы не стало. Мы всем сердцем ее любили и как могли оберегали. Я писала и посвящала ей стихи. Мама хвалила и читала их своим подругам. Последнее она не слышала: «Я не знала, что будет так больно расставаться однажды навеки с самым преданным и беспокойным, самым близким, родным человеком».

Фронтовики в моей семье
«Речь» продолжает принимать письма с рассказами о предках и родственниках, которые воевали и трудились на благо фронта. Благодарим тех, кто поделился с нами трогательными историями.

Татьяна Ковачева