35media.ru

Будет памятник героям-землякам

Я уже не раз писал о том, как в сельских поселениях области восстанавливают и создают памятники односельчанам, погибшим в Великую Отечественную. Сегодня — рассказ
о том, как в деревне Воронино стремятся сохранить память о своих героях.

О старосте деревни Воронино Людмиле Николаевне Барболиной мне рассказал краевед Петр Михайлович Лукин. Уже долгое время Людмила Николаевна с мужем Анатолием Ивановичем и старейшей жительницей деревни Евдокией Николаевной Янцен прилагают немалые усилия, чтобы в деревне появился памятник погибшим односельчанам. Был объявлен сбор средств.

Деревня Воронино небольшая, стоит на высоком берегу реки Юг, окружена сосновыми лесами. Тут живут трудолюбивые и честные люди, любящие свою малую родину. Мое знакомство с деревней началось с бывшего дома купца первой гильдии Спирина, где в годы войны размещались эвакуированные дети. По воспоминаниям жителей, ребятам в детдоме жилось хорошо, лучше, чем деревенским сверстниками. У многих осталось в памяти, как иногда перед усадьбой директор детдома разводил костер и в нем сжигали списанные детские вещи. А местные ребятишки, видя, как в огонь летят рубашки, обувь, вытаскивали — иногда палкой, иногда и руками — то, что не успело сильно обгореть, и забирали себе. Почему вещи сжигали, никто не знает. Деревенские порой ходили чуть ли не в лохмотьях, на одной ноге ботинок, на другой — обугленный сапог. Из-за этого порой даже случались стычки… Но до драк не доходило: все понимали, что многие эвакуированные были детьми погибших фронтовиков, кто-то из них побывал в оккупации.

Мы пришли в дом Людмилы Николаевны.

— В нашей деревне до войны жили более трехсот человек, — начала свой рассказ хозяйка. — Из нашего Шонгского сельсовета в первые дни войны ушло больше всего народу, семьдесят четыре мужика. И только тридцать человек вернулись, остальные — кто погиб, а кто пропал без вести. Мой дед Иван Степанович, работавший в колхозе кладовщиком, ушел в первые дни. А у моей бабушки Александры пять братьев ушли на войну — двое погибли, трое вернулись… Один из них даже дошел до Берлина, это Коноплев Афанасий Иннокентьевич; он потом долго работал в сельсовете. А другой брат, Степан Иннокентьевич, попал в плен. Потом даже пришлось отсидеть в лагерях. А в плену он к какому-то немецкому фермеру попал — тот его выкупил как работника — и до конца был там. Как потом говорил брат бабушки, немец относился хорошо. Вернувшись домой, Степан Иннокентьевич работал на одной из шахт Донецка. А о судьбе мужа наша бабушка узнала совершенно случайно. У нее пропали овцы, это было уже в 1947 году, и она пошла в райцентр, чтобы заявить о краже. Там встретила судью Неронова, который, узнав, кто она такая, рассказал ей, что воевал с ее мужем Иваном Степановичем. А до этого бабушка получила извещение о том, что муж пропал без вести в первый год войны. Как оказалось, после одного из боев Иван пошел умыться к речке и наступил на мину… В кармане шинели у него нашли письмо, которое солдат получил из родной деревни Воронино. А вместе с письмом — листок бумаги, на котором были обведены две детские ладошки. Однополчанин еще долго рассказывал, как жили они, как воевали. Как старался сберечь письмо, чтобы передать семье.

Жаль, не сохранилось все же то письмо. А говорилось в нем о том, как тяжело живется в деревне, о том, что пекут хлеб из плохой муки с разными примесями, но ждут бойцов домой с победой. Люди старались выживать как могли, пахали землю, выращивали овощи. Зимой обрабатывали лен на местном льнозаводе. Его гудок, призывавший на смену, был слышен за много километров, и девчонки-работницы из дальних деревень старались не опаздывать.

— Когда ушел мой отец на фронт, — вспоминает местная жительница Валентина Ивановна Коноплева, — я еще в зыбке качалась. Мне было десять месяцев. Трудно нам было. Выручал лес да то, что сами выращивали. О том, чтобы в деревне поставить памятник, я думала еще с начала 1980 года. Я бы и сама его на свои деньги установила, но что-то всегда не выходило. И вот как-то мы разговорились с Людмилой Николаевной и решили, что в этом году мы просто обязаны поставить памятник нашим землякам. У нас есть списки, кто воевал и кто погиб из нашей местности. Сейчас нам осталось собрать примерно 19 тысяч рублей, и люди жертвуют. Думаю, что на 9 Мая мы не успеем, а вот к 22 июня успеваем. Тем более что в канун даты начала войны в нашей деревне престольный праздник. И тогда, в 1941 году, наши отцы и деды отгуляли — и пошли на фронт. Да, разбросала наших земляков война. Рядовой Василий Коноплев погиб в Польше, Григорий Коноплев — на Ленинградском фронте, Василий Квашнин — на Псковщине, другие сложили свои головы в Эстонии, Пруссии, во Львовской области… Везде…

Памятник решили установить на самом видном месте в деревне, хотят посадить аллею, поставить поклонный крест. Это будет память и о тех, кто погиб, и о тех, кто вернулся.

Сергей Рычков