35media.ru

Бьет — значит любит? Зачем нужен закон о домашнем насилии

Участники АНО «Синяя птица» провели флешмоб за принятие закона о домашнем насилии в ЧГУ и в одном из колледжей Череповца. Что это за закон, кто его противники, стоит ли бояться, что из семей будут забирать детей, если взрослые их обидели, рассказывает один из авторов законопроекта Мари Давтян.

История появления законопроекта

— Мари, расскажите, в какой сейчас стадии принятие закона о домашнем насилии?

— До 15 декабря идет обсуждение закона на сайте Совета Федерации. После этого будут собирать поправки к закону и его дорабатывать. Что будет после этого, сказать сложно. По плану должно быть утверждение окончательного варианта текста и внесение его в Государственную думу. Но будет ли это в декабре или позже, сказать сложно.

— Почему нынешний вариант законопроекта не удовлетворяет его авторов-правозащитников?

— Да, нынешний вариант не самый удачный, и мы надеемся, что он будет переделан. В первую очередь потому, что то определение социально-бытового насилия, которое там дано, очень неудачное. Фактически из него выпало физическое насилие. А мы понимаем, что самое важное — защищать от физического насилия. Это то, что нужно профилактировать и оказывать помощь пострадавшим от физического насилия. А в нынешнем законопроекте определено так, что те, кто пострадал от физического насилия, не смогут получить ни защитные предписания, ни психологическую и социальную помощь, ничего.

Это самая важная недоработка. Следующий аспект, который очень важен, на наш взгляд, это то, что закон должен распространяться не только на родственников, супругов, бывших супругов, но и на людей, которые не зарегистрировали свои отношения, но живут в так называемом фактическом браке — ведут совместное хозяйство и совместно проживают, а также на людей, которые раньше были сожителями. У нас много таких семей, людей, которые живут вместе, но не оформляют свои отношения. Им тоже нужны помощь и защита.

Третий пункт — это то, что из законопроекта выпали определения «преследование», а также «запрет преследования» и «защитные предписания».

К сожалению, преследования — это частое явление в ситуации домашнего насилия, особенно, когда потерпевшая пытается расторгнуть брак, переезжает, пытается отселиться от бывшего супруга.

Изначально защитные предписания нужны для того, чтобы лицо, которое совершает насилие, боялось совершить его повторно. Домашнее насилие характеризуется тем, что правонарушения совершаются повторно, систематически. Сейчас в качестве меры ответственности прописаны штрафы, но они не никого не удержат от правонарушений. Это снова удар по бюджету семьи, ну и штрафы не являются эффективной мерой, которая может остановить человека. Мы предлагали вводить обязательные работы, а за повторное нарушение защитных предписаний вводить уголовную ответственность.

— Почему из законопроекта было убрано физическое насилие?

— Это, думаю, сделано не умышленно. Я думаю, что это какая-то техническая недоработка. Было изначально предложение максимально учесть все поправки, которые были даны в рабочей группе. Поправки давались разные, разными юристами. И внесение этих поправок дало такой, мягко говоря, странный вариант. Грубо говоря, помните, как дядя Федор письмо писал родителям? Так примерно и произошло: все что-то дописали от себя и получился такой вариант неудовлетворительный.

— А как, в каких формулировках в закон можно включить тех людей, которые живут вместе, но не оформляют брак? Юридически они не являются семьей?

— У нас на самом деле до сих пор нет никакого юридического определения и понятия семьи в законах. Включается это определение достаточно легко, и мы предлагали включить в закон бывших сожителей —
людей, которые совместно проживали и вели совместное хозяйство. Для российского права это не является чем-то новым. Подобные категории уже есть в судебной практике. Например, что такое «ведение совместного хозяйства» и «совместное проживание», уже всем судам понятно. Доказывается это тоже легко — здесь и показания свидетелей, и показания самих потерпевших. Здесь проблем никаких не будет.

Чем поможет Уголовный кодекс?

— Противники закона о домашнем насилии говорят, что в Уголовном кодексе уже есть ответственность и за угрозу убийством, и за побои, и за причинение легкого вреда здоровью.

— Уголовный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях нужны для привлечения к ответственности за какое-либо деяние. Ни УК, ни КоАП не занимаются системной профилактикой, взаимодействием различных государственных органов для недопущения домашнего насилия.

То же касается мер защиты потерпевших, их не предусмотрено ни в УК, ни в КоАП.

Возьмем, например, статью «Угроза убийством». Если потерпевший написал заявление в полицию, то это не означает, что нарушителя тут же возьмут и посадят в тюрьму, а потерпевший живет счастливо и безопасно. По факту большой разницы для потерпевшего даже после возбуждения уголовного дела нет. Даже от поступления заявления от потерпевшего до возбуждения уголовного дела может пройти несколько месяцев. В это время потерпевшего ничто не защищает. Можно повторно угрожать убийством, можно бить, преследовать — и нарушителю за это ничего не будет.

Более того. Вот, предположим, потерпевшему повезло — уголовное дело возбудили. Но после возбуждения дела нарушителя же не хватают, не сажают в СИЗО. Это преступление небольшой тяжести, человек находится на свободе.

Более того — мы и не настаиваем, чтобы этих людей сажали в тюрьму. Мы хотим другим способом решать эти проблемы — отгородить потерпевших надо, защищать потерпевших надо, но при этом мы сами не хотим, чтобы нарушители оказывались в местах лишения свободы. Что нужно сделать? Либо запрещать приближение к человеку, либо запрещать преследование — то, чего на сегодняшний день не происходит.

Все считают, что если есть статья в Уголовном кодексе, значит, этого достаточно. Вот привлекли мы, допустим, Иванова, за угрозу убийством. Он получил год ограничения свободы — год не может покидать пределы города Москвы. И как это защищает потерпевшего? Ему от этого ни горячо ни холодно.

Можно ли было спасти кондуктора?

— В Череповце в прошлом году был резонансный случай — бывший муж убил женщину-кондуктора, подстерег ее на конечной автобуса, ударил ножом. Он оставил сиротами двоих детей. Мужчина неоднократно угрожал женщине, избивал. Как должен действовать закон, чтобы такой трагедии не произошло?

— По всем этим делам мы видим, что есть эпизоды преследования после того, как люди расстались. Даже если жертва обращается в полицию, у полиции нет механизмов что-либо сделать, чтобы защитить жертву. Уголовный кодекс включится, когда в человека воткнут нож. Он пишет ей сообщения с угрозами, приходит домой и тарабанит в дверь, поджидает после работы… А полиция с ним сделать ничего не имеет права, хотя ситуация для женщины опасна.

Для этого и нужен закон. Если есть защитное предписание не приближаться к жертве, полиция будет иметь право в первый раз составить на него административный протокол, посадить под арест, а затем, если он не будет выполнять предписания, возбудить уголовное дело. До того, как в жертву воткнул нож, а не после.

Кто против принятия закона?

— Очень много людей в обсуждениях закона о домашнем насилии пишут, что новый закон будет вредить семьям. Почему? То, что вы описываете, никак семьям не вредит, наоборот, должно спасать жизнь человека.

— Интересный момент в том, что мы не смогли добиться от противников закона каких-либо серьезных аргументов, в чем именно закон будет вредить семьям. Противники говорят, что в каком-то микропроценте семей есть насилие, а остальные все пострадают. Они говорят, что после этого закона будут отбирать детей, хотя в нашем законе нет никаких возможностей ни для органов опеки, ни для комиссии по делам несовершеннолетних, они не входят в число субъектов профилактики. Этот закон вообще про другое, детей отбирать никто не будет.

Но давайте посмотрим, кто может быть против такого закона. Потерпевших от домашнего насилия несколько десятков тысяч, официально полиция говорит о 35 000 потерпевших, но у нас на десять заявлений дай бог одно возбужденное уголовное дело, так что эта цифра намного больше.

И на столько жертв насилия у нас такое же количество тех, кто это насилие совершает. Они привыкли всегда быть дома хозяевами, гонять своих близких, держать в страхе всю семью. А тут им говорят: нет, ты больше этого делать не будешь. Конечно, они возражают. Эти «мужские движения» и подобные организации очень агрессивные.

И вторая группа — это перепуганная родительская общественность, которую напугала первая группа. Распространяют всякие фейки, картинки в соцсетях: «По новому закону у тебя отберут ребенка, если ты запретишь ему выходить на улицу после десяти вечера». Это бред. Но такие вещи подогревают родительскую общественность, людей, которые не могут прочитать и понять новый закон, потому что юридическая культура у нашего населения не очень высокая. А для родителей самое страшное — что у них отберут детей, их пугают органами опеки (которые к закону не имеют никакого отношения).

— А в практике других государств есть такие законы и как они работают?

— Мы одна из последних европейских стран, в которых такой закон принимается. Мы отстаем от них лет на двадцать. В Совете Европы без такого закона только мы и остались. Это уже настолько сложившаяся практика в разных странах с разной правовой культурой, в странах с британской правовой системой и в странах с романо-германской системой. Все уже давно до принятия этого закона дошли.

Алена Сеничева