Автора книги о Череповце наградил президент

Указ о награждении знатока русской архитектуры и частого гостя Вологодчины подписал Владимир Путин. За полвека путешествий по России Брумфилд побывал в таких местах, где давно не ступала нога исследователя. Об этом он рассказал в интервью «Речи».

На уазике за сокровищами

Недавно вышло в свет русское издание вашей американской книги «Архитектура на краю земли» о Русском Севере. В чем различия изданий?

— Американское издание вышло четыре года назад. Хотя книга фактически не была доступна в России, русские СМИ очень приветствовали выход этого издания как культурное явление. При этом наши американские СМИ о книге почти не писали. Были очень хорошие отзывы в научных изданиях, и вообще книга пользовалась успехом, но в крупных газетах никакой реакции на ее выход не было. Я помню, когда в 1993 году в США вышло мое фундаментальное издание «История русской архитектуры», книга получила огромную рецензию в The New York Times.

Теперь о различиях в изданиях. Американское издание — это пять глав и длинное вступительное эссе о моей полевой работе и приключениях. Начинается с Мурманской области и Карелии, во второй главе фигурирует в основном Вологодчина. Дальше движемся по рекам Онеге и Двине до Мезени. В этой книге я сделал полукруг вокруг Белого моря. Фотографии публикуются с датой съемки, это необходимо для мониторинга состояния памятников, некоторые из них, к сожалению, уже не существуют. В российском издании мы добавили информацию об утратах за последние годы.

Когда вы писали эссе для книги о Русском Севере, что вам было важно сказать американским читателям?

— Мне хотелось передать красоту этих мест и доброжелательность жителей и вместе с тем рассказать о сложностях работы там. Это огромный район, бездорожье, климат. Я очень благодарен моим российским коллегам из Москвы и северных городов за помощь в работе. Всегда меня встречали, помогали — и ученые, и местные чиновники, и священники. Я обращался в районный город, там давали машину с водителем, в основном уазик, и мы отправлялись в путь по деревням.

Вы называете Русский Север уникальным краем. Насколько эта уникальность связана с климатом и географическим положением? На севере Западной Европы или на Аляске можно встретить нечто родственное?

— Кое-что близкое есть, но на Русском Севере совершенно иная среда. Деревянная архитектура, к которой я проявлял особый интерес, к сожалению, исчезает. Но это уникальное явление. Древние деревянные храмы сохранились, допустим, в Норвегии, но в России совершенно другая архитектура церквей и жилых домов. Кстати, в книгу о Русском Севере я принципиально не включал музейные объекты. В издание вошли снимки, в том числе зимние, тех построек, которые располагаются в естественной среде. Я хотел, чтобы в этих снимках природы и деревянной архитектуры читатель почувствовал очаг древней уникальной культуры.

На обложке книги вы сфотографированы на фоне избы, заросшей лопухами. Это какой-то символ запустения северных памятников?

— В некоторой степени да. Изба, попавшая на обложку, заколоченная, в ней никто не живет, потому и заросла. Но она совершенно удивительная, с такой очень характерной крышей. Мне она встретилась в Красноборском районе Архангельской области — мы остановились и сделали снимок. К сожалению, много таких изб заброшено. А там, где живут, обшивают дом, перестраивают — жить в таком доме, наверное, удобнее, но это искажает традиционный облик.

Самобытная культура и память предков

Люди на Русском Севере отличаются от жителей других регионов России? Вы ведь всю страну объездили.

— Конечно, отличаются. На севере свой говор, свои традиции, своя специфика. Да, там есть приезжие, а многие коренные, напротив, уехали. Но и сегодня там ощущается самобытная культура, получившаяся из смешения славян и финно-угорских племен.
И природа накладывает свой отпечаток — огромный лес, болота, море. Мне было важно понять специфику Русского Севера и его жителя, и я обсуждал эти вопросы с историками, искусствоведами, художниками.

В России считается, что жители севера — закрытые и молчаливые люди.

— Я этого не замечал. Открытые, приветливые люди, очень доброжелательные. Признаюсь, не раз бывал на застольях в домах на Русском Севере и встречал весь размах русской души. Но я прекрасно понимаю, что жизнь там суровая, возможно, от этого и некоторая сдержанность, о которой вы говорите. Еще меня поразило то, как бережно там сохраняют память о Великой Отечественной войне. Например, во многих деревенских сельсоветах вывешены фотографии воевавших и погибших. Эта преданность памяти предков производит впечатление.

Как вам кажется, жители деревень, в которых располагаются старинные деревянные церкви, понимают, что это сокровище и достояние?

— Они понимают, но по-разному. Церкви в отдаленных деревнях закрыты, потому что священников нет, и это производит на людей горестное впечатление. Я вспоминаю свою первую поездку в Каргополь — зимой 1998 года. Была пурга, а я стоял и любовался деревянной церковью, это было похоже на сказку. Мимо ехали люди, мы разговорились. И я услышал: вот вы фотографируете церкви, а понятия не имеете о том, как мы тяжело живем. И они были совершенно правы. Жизнь там действительно непростая, но в самые сложные времена удалось сохранить краеведческие музеи и библиотеки, которые играют огромную роль в сохранении того, что осталось. А это имеет большее значение, и не только для жителей тех мест. Древняя культура Русского Севера, как ни странно, открывает нам мир настоящей свободы. При том что для многих север становился местом ссылки.

Ваша книга на английском и русском языках наверняка побудит кого-то приехать на Русский Север. Туризм может помочь этим краям развиваться?

— Конечно, я считаю, нужно стремиться к развитию туризма, и кое-где он развивается, улучшается инфраструктура. Например, в Каргополе открылись маленькие гостиницы, и в этом отношении сейчас там гораздо лучше, чем 20 лет назад. Многое в развитии туризма зависит от дорог. И тут есть положительные примеры. Например, Кирилловский район, где произошли перемены к лучшему. Надеюсь, и моя работа помогает привлекать интерес людей к этим регионам. Но хочу сказать, с туризмом нужно быть осторожным. Иногда поток туристов искажает местную культуру, жители начинают приспосабливаться к туристам.

Судя по вашим снимкам, понятия «не сезон» для вас не существует. Но север есть север. Погода когда-нибудь мешала вашим планам на Русском Севере?
— Никогда, наоборот. Экстремальные условия иногда дают лучшие результаты. Во время мороза и пурги мне удавалось сделать удивительные пейзажи.

Сергей Виноградов