Череповецкий школьник едва не погиб при восхождении на Эльбрус.

В первых числах сентября в российских СМИ появилась новость о том, что на Эльбрусе экспедиционная группа спасла молодого человека, потерявшего сознание. Ему оказали первую помощь и направили в больницу. Молодой человек оказался жителем Череповца.

75 ударов в минуту

Игорю Смирнову 17 лет, он в 11-м классе. В конце августа молодой человек, так сказать, в составе группы единомышленников отправился к вершине Эльбруса (это пеший маршрут), но в пути отделился от группы, собираясь вернуться. Затем решил все-таки попробовать добраться до вершины, но началась буря. Закончилось тем, что подросток потерял сознание. К счастью, его нашла другая экспедиция (ее участниками были победители конкурса «Лидеры России» и представители некоммерческой организации «Россия — страна возможностей»). Игорю оказали первую помощь, помогли спуститься вниз, где уже ждали спасатели.

Сейчас молодой человек, у которого обморожены пальцы рук и ног, находится в Нальчике, в Республиканской детской клинической больнице. Вскоре после случившегося к нему приехала мать.

Мы пообщались с Игорем по телефону. Кстати, хочется отметить, что у парня действительно грамотная речь — очень редко бывает так, что разговор с диктофона сразу можно перепечатывать как готовое интервью, практически без правок (правда, со своими примечаниями-пояснениями — они в скобках).

— Как ты себя чувствуешь сейчас?
— Хорошо. Все нормально.
— Уже говорят, когда планируют выписать?
— Еще месяц лечиться, я предполагаю, что большую часть этого времени буду лечиться в Череповце.

— Можешь рассказать, что произошло?
— 26 августа я прибыл в Терскол и начал свою акклиматизацию. Она длилась семь дней. Я сходил на водопад Девичьи Косы на высоту 2 800 метров, потом на Чегет (неофициальное устоявшееся название горы) на высоту 3 700, потом на Эльбрус на 3 500, и на четвертый день я отправился уже жить на Эльбрус в лагерь на высоте 4 100. Там ходил на акклиматизацию на 4 500, один день отдохнул полностью, отоспался, и в ночь с 31-го на 1-е мы вчетвером вышли на штурм вершины. Это были люди, с которыми мы просто вместе жили в лагере, там и познакомились, мы не были командой. Я шел медленнее, устал — 14 — 15 часов в пути. Но все равно дошел почти что до вершины. Там уже была буря, было плохо видно, но я шел вперед, по красным флажкам, к вершине и потерял сознание.

— Ты помнишь сам момент, когда потерял сознание?
— Нет. Просто помню, как шел, а потом — как группа альпинистов спрашивает, как меня зовут. Меня нашли «Лидеры России», группа альпинистов, которые восходили. Напоили чаем, измерили мне пульс — было 75 ударов в минуту (в таких обстоятельствах это мало, обычно норма — от 70 до 90 ударов в минуту, но на большой высоте пульс учащается) — и помогли спуститься вниз, до спасателей. Спасатели ждали на Косой Полке (это узкая тропа, ведущая с северного склона Эльбруса до его седловины). На высоте 5 200 метров спасатели уложили меня в мешок, дотащили до 5 000 метров и положили на ратрак, это такой здоровенный полутрактор-полутанк, который ездит по горам. На ратраке меня спустили до канатной дороги, на канатной дороге уже вниз, в Азау (поселок), и положили на скорую.

— Как давно ты занимаешься альпинизмом? И где тренировался?
— Это было впервые. Заинтересовался недавно. Как я понял, для таких гор особо никак не «потренируешься», потому что это же просто пешие горы. Что может послужить к ним тренировкой, если там не нужны ни навыки скалолазания, ни еще какие-либо навыки? Ты просто приезжаешь на место и идешь, долго-долго-долго. Бывало, что я за день проходил по 35 — 40 километров по горам, уходил на двенадцать часов.

— Правда, что, когда ты потерял сознание, тебе оставалось всего 50 метров до вершины?
— Да. Меня нашли очень высоко, то есть я уже прошел седловину (седловина — продолговатая впадина, понижение между вершинами горного хребта или возвышенности), поднялся гораздо выше нее, это значит, что действительно оставалось примерно 50 метров.

— Ты планируешь когда-нибудь вернуться и покорить эту вершину?
— В этом году уже не получится — долго будет проходить восстановление, а дальше уже будет очень плохая погода, зима — не сезон. А в следующем году я поеду заново.

Рукой подать

О том, что Игорь собирается взойти на Эльбрус, семья знала, родители пытались его отговорить, но в итоге стало ясно, что это невозможно — с разрешением или нет, но он уедет. Тогда сосредоточились на том, чтобы сделать поездку максимально безопасной — подобрали нужную одежду, снаряжение. Мама, которая не могла поехать из-за работы, взяла с Игоря слово, что он будет осторожен, будет прислушиваться к своему самочувствию, состоянию, интуиции, в конце концов.

С Анной Юрьевной, которая сейчас рядом с сыном, мы тоже поговорили по телефону.
— Я узнала о том, что его нашли, даже не зная, что он пропал. Я находилась в Череповце, была на сто процентов уверена, что Игорь спустился. В тот день мы с ним разговаривали, пока связь была; но связь там есть не везде.

— То есть вы говорили уже непосредственно в процессе восхождения?
— Да. Первого числа он мне позвонил и сказал: «Мы поднимались, я немного отстал, потому что тяжело — давление, кислорода не хватает. Вернусь обратно, вниз спущусь, дня два поживу внизу, приду в себя, высплюсь, наберусь сил и снова поднимусь». Я говорю: «Конечно, давай отсыпайся, когда наберешься сил, снова поднимешься». Вообще, мы с ним договаривались, что он будет смотреть по своим возможностям и сначала просто исследует обстановку — если почувствует, что ему тяжело, он не будет подниматься. Поэтому я была в полной уверенности, что он вернулся, что он в лагере, отсыпается и у него все в порядке. Уже потом Игорь мне рассказал, что он какое-то время посидел, отдохнул, ему стало легче, он посмотрел и подумал: зачем спускаться, если до вершины рукой подать? И решил подняться в этот раз. Не рассчитал силы, в результате потерял сознание буквально в двух шагах от вершины.

— Как вы узнали, что его нашли?
— Мне позвонил его отец, сказал, что Игоря везут на скорой. Он перед этим звонил Игорю, и Игорь ему объяснил, что его везут в больницу.
— Когда вы планируете возвращение в Череповец?
— Я разговаривала с врачами, они сказали, что два — три дня еще нужно побыть тут (интервью было взято 5 сентября — прим. авт.), а там уже будет ясно, ехать нам в Череповец или оставаться здесь. Но когда мы соберемся в Череповец, опять-таки поедем прямиком в больницу, не домой.

Елена Бжания, газета «Голос Череповца»