35media.ru

«Он шел убивать: мириться идут с цветами, а не с ножом...»

На минувшей неделе в зале суда были допрошены подсудимый и свидетель — полицейский, прибывший на вызов и обнаруживший труп. После того как с эмоциональной речью в прениях выступила мать убитой, Артур Сарибекян сказал последнее слово. В понедельник ему был вынесен приговор — 9 лет колонии строгого режима.

«Мужики, я жену зарезал»

Осуществить принудительный привод двух свидетелей (еще одного кондуктора и водителя), не явившихся на прошлое заседание, приставам не удалось по объективным причинам. Первым был допрошен в качестве свидетеля Виктор Головин, полицейский-водитель.

— В ночь с 21 на 22 июня я находился на ночном дежурстве, — говорит полицейский. — В восьмом часу утра оператор по рации передал, что на конечной остановке маршрута № 1 на улице Боршодской произошло убийство. Мы прибыли на место, обратили внимание на припаркованный автобус. От автобуса нам навстречу направлялся Сарибекян. Первое, что он сказал, было: «Мужики, я жену свою зарезал». На его руках и одежде была кровь. Он был помещен в отсек для задержанных.

Далее полицейский пошел в автобус.

— Двери были открыты, — продолжает он. — На ступеньках, вниз лицом, лежала женщина в крови. Я попытался прощупать пульс — не прощупывается. Тогда я сказал напарнику, чтобы он срочно вызывал по рации скорую. Потом я вернулся к Сарибекяну и спросил: «Чем?» — «Ножом». — «Куда бил?» — «Не помню». — «Где нож?» — «Не знаю».

Приехала скорая, которая обнаружила орудие убийства и констатировала смерть.

— Пострадавшую перевернули, из левой части груди торчала рукоятка ножа. У женщины были множественные колото-резаные раны и перелом правой руки.

Затем Сарибекяна доставили во 2-й отдел полиции.

— Там я у него поинтересовался: «Зачем?» Он пояснил, что ревновал сожительницу ко всем, а нож он взял в бардачке своего автомобиля.

Высокий плотный незнакомец

Судья Дмитрий Фабричнов огласил показания не явившегося на заседание свидетеля Трескина, водителя автобуса. Согласно им, в 7.18 он подъехал к остановке на улице Боршодской, где обнаружил автобус водителя Самирханова и кондуктора Шмигельской. Взволнованный шофер подбежал к прибывшему коллеге и попросил вызвать скорую. Трескин высадил пассажиров, тогда к нему в салон зашел высокий мужчина плотного телосложения и попросил воды. Получив отказ, незнакомец вышел из автобуса. Когда Трескин подошел к Самирханову, тот рассказал, что кондуктор зарезан. Свидетель зашел в автобус и увидел тело женщины, в это время рядом с транспортом ходил тот высокий незнакомец. Свидетель спросил мужчину, что произошло. Тот ответил, что зарезал свою жену ножом, при этом пояснив, что та несколько дней не ночевала дома, и добавил: «Получила, что должна была. Я ее любил. Сама виновата». Присмотревшись к собеседнику, Трескин увидел следы крови на руках и одежде. Сообщив в скорую и полицию, свидетель вернулся к работе. По словам водителя, в момент беседы Сарибекян был спокоен и не проявлял эмоций.

Потерял контроль

Далее был допрошен сам Сарибекян. По его словам, с Ольгой Шмигельской они жили 12 лет.

— В 2006 году я был предпринимателем, — вспоминает подсудимый, — имел свои автобусы, подал объявление о поиске кондукторов в газету. На собеседование пришло много девушек, в том числе Ольга.

Мужчина и женщина понравились друг другу и вскоре стали жить вместе. Сарибекян, по его словам, несколько раз делал Шмигельской предложение, но она отказывалась, мотивируя тем, что ей выгоднее оставаться матерью-одиночкой.

— Ее детей я принял как своих. Они с самого начала называли меня папой. У меня своих сыновей не было — только девочки.

Отношения у пары складывались хорошо, пока Ольга, как говорит подсудимый, не стала выпивать и отлучаться из дома. 16 июня 2018 года она снова пропала, спустя два дня подсудимый встретился с ней во время ее обеденного перерыва. Ольга, по словам мужчины, пообещала вернуться к нему вечером, но не пришла. В день убийства Сарибекян снова поехал на ее поиски.

— 22 июня утром около 6.30 я приехал на машине на конечную «единички», — продолжает он. — Я не знал, увижу Ольгу или нет. Хотел попросить ее бросить пить и вернуться ко мне.

(К слову заметим, что подруги погибшей на днях звонили в редакцию и уверяли, что она была очень порядочным человеком, а не пьющей и гулящей, какой ее пытается представить суду Сарибекян.)

Когда автобус подъехал, подсудимый увидел Ольгу и зашел в салон, чтобы поговорить. С собой у него был кухонный нож — говорит, что взял его, чтобы «попугать» сожительницу.

— Начали разговаривать, я снова позвал ее домой, она в ответ начала прогонять меня. Я достал нож. Думал, она увидит его, испугается и вернется.

С ножом в руках мужчина еще раз попросил Ольгу вернуться к нему.

— Она отказалась и стала нецензурно ругать меня. Я вышел из себя. В тот момент было такое состояние, что, если бы ножа не было, я бы, наверное, голыми руками ее задушил, — признается подсудимый, чуть не плача. — Получилось так, что я один раз ударил ее ножом в область груди, отчего она упала. Свои действия я уже не мог контролировать. «Что было дальше?» — этот вопрос, Ваша честь, я задаю себе уже четвертый месяц: не помню. Даже где нож, я не помнил, его без меня нашли. Когда я пришел в себя, то покинул автобус и начал просить всех встречных вызвать скорую и полицию.

— Судмедэкспертиза установила, что Шмигельской было нанесено 12 ножевых ранений. Согласны с тем, что вы их нанесли? — спрашивает судья Фабричнов.

— Да, Ваша честь, кроме меня, там никого не было. Вину свою полностью признаю и каюсь.

А вот гражданский иск на сумму 2 млн рублей подсудимый, по его словам, выплатить не сможет.

— Моральный вред я признаю, но я сейчас без копейки — заплатить смогу тысяч 500.

«Кто дал ему право решать?..»

По мнению представителя прокуратуры, об умысле на убийство говорит характер действий подсудимого и количество нанесенных ударов.

— Мотивом является патологическая ревность мужчины, — заявила старший помощник прокурора города Наталья Семенцева в прениях. — В момент совершения преступления, как установлено экспертом, в состоянии аффекта он не находился.

Отягчающих вину обстоятельств гособвинение не усмотрело. А вот смягчающих целый ряд: полное признание вины, явка с повинной, помощь следствию, наличие на иждивении несовершеннолетней дочери, состояние здоровья и попытка оказания медицинской помощи потерпевшей.

Гособвинитель предложила назначить подсудимому наказание в виде 9 лет и 6 месяцев лишения свободы в колонии строгого режима. Гражданский иск сторона обвинения сочла обоснованным и подлежащим удовлетворению в полном объеме.

Далее в прениях выступила мать убитой.

— Ей бы еще жить да жить, — плачет женщина. — Мне очень больно. Я хочу, чтобы это все закончилось поскорее. Матери очень трудно пережить смерть своего ребенка. Он, как маньяк, стоял и ждал ее в кустах — я точно это знаю! С каким хладнокровием он нанес столько ножевых! Мое мнение — он намеренно шел убивать, а не мириться: мириться идут с цветами, а не с ножом. С какой ненавистью нужно вогнать нож в сердце, чтобы он прошел насквозь? Как нужно было изрезать руку, чтобы она висела на одном сухожилии? Столько боли и страха моя дочь испытала в эту минуту, что постарела лет на 10. Он хочет выставить Ольгу аморальной женщиной, а себя хорошим семьянином. Но это не так. На самом деле он был злой и агрессивный. Кто дал ему право решать, кому жить, а кому умирать? Прошу наказать этого убийцу и дать ему максимальный срок. Но он даже в тюрьме будет продолжать жить, а мне дочь и внукам мать уже никогда не вернуть.

В последнем слове Сарибекян снова покаялся:

— Я полностью признаю свою вину. Прошу вас дать мне возможность выйти из тюрьмы обратно.

22 октября Сарибекяну был вынесен приговор. Ближайшие 9 лет мужчина проведет в колонии строгого режима и выплатит по гражданскому иску 1 млн рублей за моральный ущерб матери убитой сожительницы.

Александр Паутов, газета «Голос Череповца»