35media.ru

В Белом море траву на карбасах косили...

Наш корреспондент Сергей Рычков, с конца июня находящийся на Соловках и несущий в святой обители послушание в качестве администратора гостиницы «Дом паломника», увидел, как в Белом море добывают ламинарию — ценнейшие водоросли. Вот его рассказ.

Хочу в Ребалду

Каждый раз, бывая на Соловках (а я туда езжу уже много лет), я видел, как люди собирают ламинарию — морские водоросли, которые во время прилива выбрасывает на берег в огромном количестве. Местные жители и приезжие собирают их, сушат, а потом добавляют в пищу, так как эти уникальные растения содержат огромное количество йода и других полезных микроэлементов. Ламинарию используют в медицине, при изготовлении косметики, делают ванны с ламинарией (говорят, эта процедура помогает похудеть и избавиться от целлюлита) и т. д.

Как-то вечером две работницы нашей паломнической гостиницы на велосипедах отправились в далекий поселок Ребалда, где живут, приезжая на добычу ламинарии, сезонные рабочие Архангельского водорослевого комбината (единственное в России предприятие, занимающееся добычей и переработкой арктических водорослей; в этом году комбинат отметил 100-летие). И хотя каменистая, а в отдельных местах и заболоченная дорога до Ребалды составляет более пятнадцати километров, отважные путешественницы отправились в дорогу. Ночи-то стояли белые. На следующий день разговоров о поездке было столько, что мне самому захотелось увидеть это место с загадочным названием — Ребалда. Но заботы и дела никак не отпускали меня из монастыря, где я несу послушание. И все же день, когда я смог отправиться в Ребалду, настал.

Попутные заметки

Погода хмурилась, был сильный ветер, тучи предвещали дождь. Но что делать, надо идти. Часы показывали шесть утра, был слышен рев коров, окрики пастуха. Мимо проехал автобус с паломниками и туристами, чей путь лежал на остров Анзер.

Конечно, я бы мог часть пути проехать на автобусе, но опоздал, пришлось двинуться пешком. Я шел мимо большого палаточного лагеря, сигнальной авиаполосы, по дороге среди сосен и цветущего иван-чая. Кое-где попадались картофельные поля соловчан, огороженные колючей проволокой от набегов диких животных, которых тут в последнее время очень много развелось. Кстати, как потом узнал у местных жителей, картошка в этом году ожидается хорошая, а самый пик ее роста начинается сентябрьскими ночами. Вот такие соловецкие особенности выращивания овощей. Да, и лук здесь выдался на редкость отменным, хотя и был посажен значительно позже, чем у череповецких огородников.

«На балансе не числится»

Присев отдохнуть на теплый мох пригорка и всматриваясь в пейзажи, я думал о поселке Ребалда… Или деревне Ребалде?

Определить точно статус этого населенного пункта невозможно: глава администрации Соловецкого сельского поселения Евгений Тютюков сказал, что Ребалда у них на балансе не числится. А всего на Соловках, не считая монашествующих, трудников и насельников по скитам, числится 900 жителей. А ведь когда-то в Ребалде, расположенной на Большом Соловецком острове (на берегу пролива Анзерская Салма, отделяющего остров Анзерский от остальных островов архипелага), жило более 200 человек, имелись начальная школа, магазин и небольшой клуб.

Мне повезло: рядом остановился внедорожник, и водитель поинтересовался, куда я еду. Услышав ответ, удовлетворенно кивнул — мол, в ту сторону, — и остаток пути я проделал на машине. По дороге Виктор, работник местного аэропорта, ехавший с женой на рыбалку на дальние озера, рассказывал:

— Вообще-то, Ребалда — поселок, которого нет. Кто-то из его жителей на материк подался, другие на Соловках осели. И теперь в этих домах живут сезонные рабочие, хотя раньше тут жизнь кипела…

Первое знакомство

За разговором я не заметил, как мы подъехали к поселку, где и добывают ценные водоросли. Виктор с супругой поехали дальше, пообещав забрать меня ближе к вечеру. А я стоял на краю поселка и не знал, куда идти, пока не заприметил трактор, а рядом мужичка, который копался в моторе.

Юрий оказался словоохотливым собеседником и поведал мне о том, что сегодня по причине большой волны никто в море за ламинарией не ходил, получился незапланированный выходной. Сам он на этом промысле первый год, узнал о нем из газеты объявлений, приехал из небольшой архангельской деревни. И работа, и заработок мужчину вполне устраивают: по его словам, даже 200 рублей для него еще полгода назад казались большими деньгами. Ну не нашлось человеку дома работы, а тут все условия, знай работай, да еще и питание бесплатное.

Слушая работягу и осматриваясь по сторонам, я заметил, что возле всех жилых домов были развешены ламинарии — словно постиранное белье, только висели водоросли не на веревке, а на колючей проволоке, натянутой между деревянными столбами. У меня даже мелькнула мысль: не та ли это проволока, которая опутывала Соловки, когда тут был лагерь особого назначения?

Главный

Пройдя вдоль домов, я заметил фигуру огромного человека. Почему-то подумал: наверное, он тут главный. Приблизившись, я увидел довольно сурового мужчину. Но грозный на вид, при знакомстве он оказался добрым и милым человеком. Это был мастер по заготовке ламинарии Дмитрий Чупров. Он повел меня в дом. По дороге я увидел стационарный телефон, небольшую дизельную станцию, которая работает в экономном режиме и только по вечерам. По причине вынужденного простоя у заготовителей был банный день, носили дрова, вязали веники. В доме меня встретила супруга Дмитрия Марина, которая готовит на всю бригаду, ведет учет товаров и выполняет еще массу всевозможной работы. Дмитрий ненадолго отлучился, чтобы уладить текущие дела, а Марина собрала на стол и тоже ушла — в лес за ягодами, взяв с собой мое угощение, спелое яблоко.

«Прощайте, мужики, не осилим…»

Дмитрий вернулся минут через двадцать, снял сапоги, протянул у печи уставшие ноги и принялся рассказывать о жизни сезонных рабочих:

— Я тут для всех мужи-ков и дипломат, и судья, и отец родной, и лучший друг. Работать нам всем вместе четыре месяца, и, когда люди приходят наниматься, наш отдел кадров ко мне посылает, потому что только я могу сказать, нужен мне этот человек или нет. Но все же человек раскрывается уже на месте — и характером, и общением в коллективе. У меня в этом году двое уже сбежали. Поработали с недельку, чувствуют, что копеечка тяжелая, — и деру. Записку написали, мол, прощайте, мужики, не осилим. Так ведь и правда тяжело, мы же в море выходим косить траву, коса у нас тяжелая, большая, метра три.

Я невольно улыбнулся: сенокос в море… А Дмитрий продолжал рассказ. Оказывается, бригаде надо за сезон накосить 150 тонн ламинарии.

— Так ведь 150 тонн — это же много, — говорю я мастеру.

— Много. Так мы уже треть плана выполнили, у нас даже свои передовики есть, которые выполняют по двойной норме. Тут еще в одном местечке ламинарию добывают, так у нас негласное соревнование, кто больше накосит травы. Не хватает только переходящего вымпела «Лучшая бригада по сбору ламинарии».

Сам Дмитрий, не считая перерывов, в Ребалде уже более двадцати лет. Состав бригады менялся, но есть и такие, кто с ним уже более пяти лет. Конечно работа тяжелая, нагрузки стрессовые, и Дмитрию приходится улаживать конфликтные ситуации, держать людей, если можно так сказать, в кулаке. Особенно мастер следит, как бы кто не загулял и не рванул в поселок за водкой. Что греха таить, прецеденты бывают. Но в основном люди понимают, для чего приехали.

На «шишкотрясе» за связью

Наша беседа о жизни продолжилась уже на ходу, когда мы на «вологодском шишкотрясе» (вездеход-самоделка на огромных колесах) отправились к самой кромке мыса, чтобы поймать там устойчивую связь. Дмитрию нужно было переговорить по телефону с кем-то из сотрудников архангельского комбината, кто отвечает за работу бригады. Ехали долго, мастер нервничал, потому что руководство комбината могло разъехаться на обед. Да и ветер усиливался, мешая найти место, где ловится сигнал. Наконец удалось дозвониться.

— Ивановна, здравствуй, — поприветствовал Дмитрий телефонную собеседницу. — К вам отчет пришел по строительству причала — все правильно я обсчитал? Ты пойми, ребятам надо заработать, проверьте еще раз наряды… Все сошлось? Ну и хорошо.

Затем Дмитрий низко наклонился к земле, включил громкую связь, и можно было слышать, как далекая Ивановна из архангельского кабинета говорила о том, что к ним на подмогу едет механик. Что вроде с виду мужик толковый и хочет подзаработать.

— Ну пусть едет, на месте увидим, — ответил Дмитрий. — Да с пароходом не задерживайте, продукты и материалы на исходе. А так все, до связи.

Романтика?

По возвращении Дмитрий пошел чинить мотор, а я сел на крылечко неказистого домика и принялся размышлять о жизни сезонных рабочих. И работа у них тяжелая, и быт неустроенный, но они находят возможности для отдыха, следят за новостями. А когда начинается отлив и есть время, то ловят треску и камбалу.

Мои думы прервала Марина, которая пришла, чтобы открыть магазин. То есть раньше тут был магазин, на что указывали оставшиеся с тех времен ящики, весы с гирями и обрывок плаката «Советский работник <…> будь вежлив с покупателями». Сейчас тут продовольственный склад, где лежат привезенные продукты. Кто-то питается из общего котла, но есть и те, кто предпочитает готовить самостоятельно. И тогда Марина выдает продукты сухим пайком — строго по нормам: на неделю положено 410 граммов гречи, пять банок свиной тушенки, две пачки киселя, по норме ячневая и рисовая крупа, растительное масло. Стоящие в очереди мужчины терпеливо ждут, некоторые делятся друг с другом секретами кулинарного мастерства. Есть здесь и продукты, которые можно купить за деньги, чтобы разнообразить свой рацион.

А еще выручает возможность сходить в лес за грибами-ягодами, на рыбалку.

Вглядываясь в обветренные лица добытчиков ламинарии, я подумал о сходстве этих людей с героями Джека Лондона, искателями приключений и романтики. Но вряд ли они думают о романтике, выводя свой карбас в море и порой с риском для жизни добывая ценное сырье.

А Дмитрий, оставшись на берегу, думает, как бы найти на зиму сторожа, молит Бога о том, чтобы все было благополучно. Потому что были случаи, когда люди лишь чудом получали медицинскую помощь вовремя. Добираться до поселка на «шишкотрясе» или по воде — дело небыстрое.

А еще мастеру, как и другим добытчикам водорослей, не хватает хороших книг, свежей прессы и душевной беседы с горячим чаем, заваренным с листом дикой смородины. Но завтра опять в море, косить ламинарию.

Сергей Рычков