Бесы в Лентьево и зеленая хворь на Шексне

Краеведение — это не скучно, а подчас захватывающе и даже немножко страшно. На Чечулинских чтениях корреспондент «Речи» услышал пару мистических историй о нашем крае, которые заставили поежиться в теплом зале библиотеки им. Верещагина.

«В Ванское не ходили из-за набожной старухи»

Рукопись о молодом парне из Череповецкого уезда, который в середине XIX века утонул, но спустя 12 лет воскрес, была опубликована в 1908 году в книге известного религиозного писателя Сергея Нилуса «Сила Божия и немощь человеческая». Он пишет о том, что рукопись досталась ему от одного из старцев Оптиной пустыни и была на «рассмотрении и исправлении» у великого Амвросия Оптинского, который хотел ее опубликовать «для назидания современникам».

В тексте попадаются названия из современных Череповецкого и Устюженского районов — Лентьево, Миндюкино, Липенки, Давыдово, Ванское и другие. Большинство поселений существует до сих пор. Упоминаются во множестве и жители этих сел и деревень, которые общались с главным героем повествования (умершим и воскресшим) и у которых, по словам Нилуса, любопытствующие читатели могли бы сами узнать все подробности. Когда это писалось, после жуткого события прошло немного времени и свидетели были еще живы.

Доцент ЧГУ и исследователь Татьяна Пахолкова задалась целью узнать, реальны ли лица, о которых идет речь. Ведь названия деревень можно было и с географической карты переписать, а «подделать» фамилии гораздо сложнее. Исследовательнице удалось разыскать сведения о большинстве упомянутых героев рукописи и выяснить, что они существовали в действительности. При этом докладчик не раз подчеркивала: тот факт, что упомянутые в рукописи люди на самом деле жили в тех деревнях, где указано, вовсе не подтверждает правдивости удивительной истории. Так-то оно так, но все же…

Итак, в середине XIX века в деревне Миндюкино в семье крестьянина Трудникова родился мальчик Михаил. Рос он шалуном и лентяем, и иногда даже доходило до дерзости. «В порыве гнева неосторожная крестьянка прокляла сына», — сообщает автор. В 15 лет мальчика отправили в пастухи в село Лентьево, а спустя неделю его нашли утонувшим. Когда тело похоронили, он стал являться во снах матери и сообщил, что сгинул из-за ее проклятия и вернется, если она будет за него молиться. Мать послушалась, но быстрого результата молитвы не дали. «Да и самые сны, подававшие слабую надежду на его возвращение, давно уже прекратились», — отмечает автор.

Спустя 12 лет в Миндюкино пришел странный молодой человек в лохмотьях и заявил, что он и есть утонувший Михаил. Безошибочно назвал односельчан по именам, припомнил много других подробностей, убедив всех в своей правоте. И рассказал историю о том, как в 15-летнем возрасте был уведен стариком с длинной седой бородой и влился в бесовский отряд, который пакостил в окрестных деревнях.

«Я мог в мгновение одолевать большие пространства, — рассказал он. — Ходил по воде, как по твердой земле. Самым же любимым местом наших сборищ были разные увеселительные гулянья и нескромные зрелища, нас привлекали также места, где бывали ссоры и брань, — немало есть мест, где люди много грешат без всякого страха… Во время сборищ наших «дедка» разделял нас на группы и каждой давал особое поручение, клонившееся ко вреду людей. Мы являлись ревностными исполнителями страстей и похотей человеческих и скорыми помощниками в злодеяниях и бедствиях людей: задумает, например, кто-нибудь утопиться или удавиться, мы помогаем ему в этом. Вон — кузнец Иван Рябинка (в семи верстах от Миндюкина в деревне Давыдове) удавился у себя в овине из-за того только, что управляющий Петр Андреевич Бехтер хотел было слегка его наказать за небольшой обман. Мы ему помогли привести свое намерение в исполнение. На пожарах мы старались усилить бедствие. Вот недалекий пример: в деревне Зимнине одна крестьянка ночью ходила с огнем давать корм овцам и заронила маленькую искорку. Поскольку она была в ссоре со свекром, то это нам дало власть раздуть искру в большой пожар, от которого сгорело все их имущество».

Рассказчик особо отметил, что в деревню Ванское они не смели входить. «Потому что там одна набожная старуха имела обыкновение ежедневно вечером обходить свою деревню с молитвой…» — говорит он.

Рукопись гласит, что после возвращения Михаила отправили сначала в тюрьму, а потом в дом умалишенных, хотя мать и односельчане его признали.

Сын Грозного умер на Шексне?

Гипотезу о том, что первенец царя Ивана Грозного Дмитрий (не тот Дмитрий, который погиб в Угличе) во младенчестве скончался неподалеку от Череповца, высказала в своем докладе известный историк, главный специалист Череповецкого музейного объединения Эльвира Риммер.

Она рассказала, что 30 лет назад наткнулась на книгу «Кирилловский езд» в букинистическом магазинчике на Арбате. Это баллада (издана ориентировочно в 1915 году), в которой рассказывалось о плавании Ивана Грозного с семьей и большой свитой по северным монастырям. Царь отправился на богомолье вскоре после взятия Казани и тяжелой болезни, из-за которой Грозный, опасаясь ее не перенести, потребовал от бояр присягнуть новорожденному сыну. Факты были взяты из летописных источников.

На обратном пути из Кирилло-Белозерского монастыря (с заездом в Ферапонтово) летом 1553 года семимесячный младенец Дмитрий Иванович умер. То ли от неведомой «зеленой болезни», как сказано в летописях, то ли, как указывают другие источники, утонул в реке, когда его случайно выронили из лодки. Князь Андрей Курбский писал: когда царь останавливался в Троице-Сергиевом монастыре, проживавший там на покое известный религиозный деятель Максим Грек советовал ему не «ехать в такой дальний путь с женой и новорожденным отроком», но царь настоял на своем.

«Курбский указывает, что смерть царевича случилась «Шексною-рекою плывучи», — говорит Эльвира Риммер. — И место описывается: «Ниже пустыни славной Кирилловой, выше рыбной слободки над Волгою, где Шексна-река круто согнулася…» Именно это дало нам с Марком Анатольевичем (Бородулиным — супругом и соавтором Эльвиры Риммер. — Авт.) повод предположить, что это произошло рядом с нашим монастырем. Ведь нигде Шексна до существования Рыбинского водохранилища так круто не сгибалась, как здесь. Череповца в те годы еще не было, но существовал Воскресенский монастырь».

Всего на XVI Чечулинских чтениях выступили с докладами 26 историков и краеведов из Вологды, Череповца и Череповецкого района.

Сергей Виноградов