Город коренных черепан

Странновато осознавать, что на территорию нынешнего завода дети бегали купаться. Или что в наш город приезжали, как на юг, оздоровляться и набираться сил. Что вместо асфальта были камни. Что по Советскому проспекту периодически ездил танк.

Лидия Николаевна Крупина, родилась 30 марта 1926 года:

— Я играла в театре при городском Доме культуры, там сейчас филармония. Раньше в городе был профессиональный театр, но он распался, большинство актеров уехали в Вологду. А в Доме культуры сделали театр, где люди играли, так сказать, в свободное от основной работы время, и, знаете, театр был очень неплохой. Мы играли на настоящей сцене, у нас были настоящие костюмы, парики, своя гримерша (но потом нас, актеров, научили, и мы гримировались сами) и даже суфлер. Зрителей всегда был полный зал. Цветов тогда, конечно, не дарили, я, по крайней мере, такого не помню. Время было тяжелое. Я сейчас говорю о войне и первых годах после. Спектакли были большие, шли по 2,5 часа. Хотя был суфлер, от каждого из нас требовали учить всю роль наизусть. Ставили в основном пьесы Островского и Горького.

Людмила Николаевна Маркина, родилась 6 сентября 1934 года:

— Я родилась в городе Череповце Ленинградской области. Жила в доме номер 7 по Завокзальной улице. Если встать лицом к лестнице, ведущей на мост через пути (которого тогда, конечно, не было), у вас за спиной как раз окажется то место, где стоял наш дом. Он был деревянный, на три крыльца, сейчас бы сказали «на три подъезда». Самое высокое крыльцо было в той части, где с семьей жил Сергей Дмитриевич Чечулин, известный врач. Он умер еще до начала войны.

Хочу рассказать о своем железнодорожном районе. Начнем с вокзала. Здание часовни тогда использовалось как сарай, там даже стоял трактор. Недалеко от нынешнего автовокзала стояло здание НКВД, далее, если идти в сторону трамвайных путей, — столовая, баня, пекарня и магазин (нигде в городе больше не было такого вкусного хлеба, пока до дома донесешь, все корки съешь!), и все это было железнодорожное. Дальше железнодорожная школа и железнодорожный клуб (именно железнодорожный клуб, а не клуб железнодорожников). Если перейти через трамвайные пути и дорогу, попадете туда, где было футбольное поле, сейчас неподалеку оттуда стоит кинотеатр. А там, где привокзальный сквер, был Железнодорожный сад. В этом саду стояли карусель, турники, эстрада, а ближе к трамвайным путям — стрельбище, тир.

Зоя Геннадьевна Беленцова, родилась 20 февраля 1935 года:

— Первые три месяца жизни я провела в деревне недалеко от Череповца, тоже относившейся к Ленинградской области. Потом наша семья приехала сюда, купив деревянный домик на Декабристов, 8. Сейчас даже я сама не узнаю это место. Могу сказать, что как бы мимо нас проходила улица Ленина, выложенная камнями — когда автобус ехал, аж подпрыгивал, и ты вместе с ним.

Не так далеко от нашего дома был Соляной сад (нынешний парк КиО), мы ходили туда на танцы. Там была огромная танцплощадка, обнесенная деревянным забором, и народу собиралось очень много, особенно по выходным. Рядом с площадкой стояла фигура птицы, посреди небольшого фонтанчика. Сразу у входа располагалось небольшое деревянное помещение, где показывали кино. Были какие-то карусели, но не очень много. А зимой мы с подругами ходили на каток. Он находился рядом с Соляным садом, но отдельно, они соприкасались заборами. Приходили со своими коньками. Это не те коньки, которые есть сейчас, а металлические детали, накручивавшиеся прямо на валенки.

Зоя Сергеевна Святышева, родилась 27 ноября 1936 года:

— До трех лет я жила в селе Любец, которое было затоплено Рыбинским водохранилищем. В честь села, кстати, названа улица в Зашекснинском районе. Наш дом отец перевез и поставил здесь, на улице Полевой (на этом месте сейчас офисное здание напротив станции скорой помощи на улице Комарова — прим. авт.), ее позднее переименовали в улицу Кравченко. Весь наш район был заселен такими же «переселенцами». Город тогда назывался Череповец с ударением на второй слог, так говорили все. Наша улица считалась окраиной города, дальше шли деревни — Кичино, Обухово, Данское. Город был небольшой. Тихий, зеленый, с дощатыми тротуарами, чистым воздухом, с огородами возле домов, дома — в основном деревянные. Городского транспорта практически не было, ходили пешком. Летом сюда к своим родственникам и знакомым приезжало немало жителей Ленинграда, они проводили здесь отпуска и каникулы.

До рек Шексна и Ягорба было далеко, и ребятишками мы бегали купаться через луга за город к двум заветным прудам, сейчас это территория металлургического завода. В тех прудах плавали пиявки, было страшно, но мы все равно купались.

Владимир Анатольевич Куликов, родился 8 июня 1937 года:

— Мы жили на улице Линейной, 10, напротив железнодорожного вокзала; мать работала на железной дороге. Помните, был старый мост через пути? Вот если бы по нему пройти и спуститься, оказался бы рядом с нашим домом. Все дома были деревянные. Сейчас там мало что изменилось. Наш район люди прозвали Нетужиловкой, в основном там жили железнодорожники. На месте нынешней улицы Остинской стояла деревня Остино, а с другой стороны, где теперь заводские цеха, — деревня Обухово, она оставалась какое-то время и после того, как построили завод. На территории нынешнего завода были и деревни Шалаево, Данское, там жили мои бабушка с дедушкой.

Если со стороны вокзала стоять лицом к путям, то по левую руку будет место, где раньше стояла «кипятилка». Это деревянный одноэтажный домик с небольшими окошечками, там постоянно находилась дежурная и следила за тем, чтоб всегда была холодная и горячая вода (кипяток) для поездов. У нас во дворе был колодец, но зимой он промерзал и приходилось ходить за водой в «кипятилку».

Александра Николаевна Брынина, родилась 24 марта 1939 года:

— Наш район по старой памяти называли Рождеством в честь былого села, сейчас там улица Парковая, а тогда была улица Молодежная (недалеко от теперешней церкви), рядом — улица Пионерская, уже потом эти улицы, точнее, их названия, перенесли в Северный район. Также на месте нынешней Парковой была деревня Фроловское, а на месте нынешней Устюженской — деревня Богородское, между ними пролегал овраг, потом его сровняли. Матурино тогда не относилось к городу, там был совхоз «Комсомолец», куда мы ездили на пароме собирать картошку от работы. А еще в школе ездили за Шексну собирать ягоды — сейчас там жилые дома, а тогда был лес.

С 16 лет я вместе с подругами бегала на танцы в клуб строителей. Молодежи всегда собиралось много.

Моя мать работала на производстве, которое называлось «Судострой», оно располагалось ниже теперешней второй областной больницы, ближе к реке. Здание не сохранилось. Потом, когда перестали строить деревянные баржи (где-то в 1956 году), работников перевели на лесобиржу на улицу Ветка Чола. Больница тогда называлась межрайонной и состояла всего из трех двухэтажных каменных зданий. На месте парка Победы были просто улочки с маленькими деревянными домами (Лесопильная, Профсоюзная, Волгостроевская, Колхозная, Башмакова), была здесь и школа для глухонемых (недалеко от церкви).

Тамара Васильевна Васильева, родилась 21 мая 1940 года:

— Когда мы переехали сюда, на ул. Юбилейную, 49, в 1972 году, здесь был только один многоквартирный дом — наш. Он стоял на горке, а кругом — деревни. Потом деревянные дома стали сносить, строить новые. И такое было месиво, что приходилось надевать высокие резиновые сапоги, иначе не выберешься. А я еще тащилась с двумя детьми (работа, детский сад и ясли были в Индустриальном районе) — одна держится за подол, другой на руках, еще в руках связка ползунков в ясли, памперсов-то тогда не было. Доберешься до автобусной остановки, а там уже народу, как на демонстрации, все же на работу на завод едут. Очень туго приходилось. Я работала в нескольких парикмахерских; одна из них была там, где сейчас баня на улице Милютина. Парикмахеры работали с 8.00 до 15.00 и с 15.00 до 22.00. И в парикмахерских всегда было полно посетителей, в том числе мужчин — многие приходили бриться каждый день.

Вячеслав Иванович Ашастин, родился 15 декабря 1940 года:

— Я жил на улице Энгельса (ныне улица Милютина) практически на перекрестке с Советским проспектом. Тогда это был, в общем-то, центр города. Большинство дорог в городе были замощены камнем, асфальтированных не было. Почти все тротуары были деревянные (как мостки). Были улицы вообще не замощенные, просто с грунтовкой — например, Карла Либкнехта, Розы Люксембург. Улица Ленина в районе улицы Вологодской поворачивала налево, выходила на сегодняшний Московский проспект. А справа располагались так называемые андреевские бараки — деревянные здания инфекционного отделения больницы.

На месте Комсомольского парка находилось Коржавское кладбище, на углу его стоял ларек по приему макулатуры, мы туда сдавали что находили, чтобы собрать немножко денег и сходить в кино. В кинотеатре «Горн» (нынешний «Рояль-Вио») детский билет тогда стоил один рубль.

Любимым занятием детей зимой было катание на санках, лыжах, финках, а любимым местом для катания — район Соборной горки. Там всегда было столпотворение, катались не только дети, но и взрослые. Если съехать с самого верха горки, несло аж до середины реки.

Почти в каждом доме был какой-нибудь домашний скот — коровы, козы, овцы; и рано утром всю скотинку гнали из города через переправу в Заречье (моста не было), в район нынешнего судоремонтного завода.

Галина Александровна Жаркова, родилась 21 мая 1941 года:

— Мы жили аккурат там, где сейчас школа для глухих и слабослышащих детей на улице Вологодской. Вообще, там, где стоят 4-я и 22-я школы, изначально была улица Вологодская, а тот участок ул. Вологодской, где ходит трамвай, раньше был Железнодорожной улицей. Между нашим домом и вокзалом было незастроенное поле, на нем дети и взрослые играли в футбол. С 1965 года я жила на улице Ломоносова. Тогда в том районе еще была улица Профсоюзная, теперь одна ее часть стала Парковой, другая — Ломоносова. Недалеко от моего дома, у реки, было двухэтажное деревянное здание — санаторий. Рядом стоял Морклуб, если не ошибаюсь, именно в этом здании сейчас лыжная база. В санатории, где я и работала медсестрой, жили дети от туберкулезного диспансера, все контактные, т. е. не с открытой формой туберкулеза и не заразные. Учились они в обычных школах, в основном в третьей. Потом санаторий переехал на улицу Карла Либкнехта.

Елена Бжания