Спасти Милютина и Верещагина

В этом номере мы завершаем серию публикаций «Речь» — место для дискуссий», приуроченную к отмечаемому в 2017 году 240-летию Череповца. Юбилею, к которому наш город мог прийти таким, что никто и не поверил бы в его богатую историю.

В этой рубрике мы стремились показать (кому-то напомнить, а для кого-то открыть вновь), как неравнодушные граждане отстаивали право города на сохранение своей истории. На страницах городской газеты («Коммуниста», затем «Речи») кипели целые дискуссии касательно защиты культурно-исторического наследия в Череповце. Не все и не всегда получалось, однако здравый смысл побеждал чаще. Предыдущую публикацию — о том, как череповчане боролись за сохранение в городе уголков зелени, — читайте в номере «Речи» от 25 октября.

18 октября мы вспоминали, как возрождалась усадьба Гальских, 11 октября — как горожане спасали здание железнодорожного вокзала, а в номере от 4 октября — о том, как выступали против сноса старых зданий в историческом центре. Сегодня мы завершаем наш цикл, но история города — и городской газеты как ее летописца — продолжает свое движение.

Сегодня фамилии Верещагина и Милютина одинаково знакомы, пожалуй, любому череповчанину. Это люди, которыми мы вправе гордиться, но сохранение памяти о них стало настоящим испытанием для нескольких поколений неравнодушных горожан.

Коммунальный музей

«Находясь несколько дней в Череповце, я решил побывать в доме, где родился и провел свои детские годы В.В. Верещагин, — пишет в «Коммунист» в 1958 году москвич В. Лозовой. — Но, к сожалению, этот дом не был музеем Верещагина. Хочется надеяться, что со временем на Социалистической улице будет создан музей знаменитого художника-баталиста».

Тот факт, что 26 октября 1842 года в Череповце, в двухэтажном особняке дворян Верещагиных на улице Благовещенской, появился на свет мальчик, нареченный Василием, для череповчан всегда был гордостью. Чего нельзя сказать о самом историческом здании — судя по тому, как город им распоряжался.

После революции здесь обустроили коммунальные квартиры, улицу переименовали в Социалистическую, и след Верещагиных стерся. Даже мемориальную доску на фасаде разместили лишь в 1954-м, и то — после настойчивых просьб тогдашней немногочисленной творческой интеллигенции.

В 1960 году дом был поставлен под охрану государства как исторический памятник, но коммуналкой быть не перестал.

«Дом, где родился В.В. Верещагин, должен стать домом-музеем», — в июне 1965 года призывает читатель В. Шишпанов.

А тем временем (с разницей всего в несколько дней) жильцы этого дома жалуются через газету, что им до сих пор не провели газ, хотя в квартирах уже сделана разводка сетей и поставлены газовые плиты. Нет, власти явно не собирались расселять дом-памятник.

Хотя бы потому, что в будущем он должен был пойти под снос.

Не Париж, но…

Здание чуть не похоронил разработанный институтом ЛенНИИПградостроительства генеральный план Череповца, который предполагал продление Московского проспекта до Ягорбы — до будущего моста через реку. Магистраль буквально врезалась в верещагинский дом.

Общественность мириться с этим не хотела. За пересмотр генплана выступал областной совет по охране памятников истории и культуры, выходили статьи в центральных газетах — «Комсомольской правде» и «Литературной России».

По воспоминаниям бывшего директора Череповецкого музейного объединения Татьяны Сергеевой, она лично ездила в Ленинград ругаться с проектировщиками:

— Помню, как архитектор, выслушав мои доводы, усталым голосом произнес: «Не Париж и есть». Эту фразу мне не забыть никогда. Да, отвечаю, не Париж, но наш город таков, какой есть, и мы обязаны сохранить его для потомков.

В итоге кровожадный генплан все-таки пересмотрели.

Горе-реставраторы

Борьба за музей вновь выплеснулась на страницы городской газеты.

В декабре 1974 года старший научный сотрудник краеведческого музея Э. Тарасова напомнила, что дом на Социалистической, 22, до сих пор является жилым, хотя «в плане подготовки города к 200-летию (праздновалось в 1977 году. — А. С.) намечалась реставрация дома Верещагина, ее долж-ны были провести в 1974 — 75 годах».

«Почему именно на этот дом кто-то решил приколотить доску, на которой написано, что у водоразборной колонки запрещается поить скот, полоскать белье и так далее? — возмущается в феврале 1975-го учительница Н. Деревягина. — Неужели нельзя оставить на память людям хотя бы маленький уголок города, всего один квартал с его старинными домами еще дореволюционной застройки?»

Горисполком пообещал рассмотреть вопрос в том же году, но жильцов расселили только к 1979-му. Реставрация длилась пять лет. Наконец 30 июня 1984 года Дом-музей Верещагиных был торжественно открыт. Но…

Буквально сразу после открытия здание вновь стало ветшать, причем гораздо быстрее, чем до реставрации. В 1990 году музейщики уже били в набат: дом снова требовал капремонта.

«Прошло всего два месяца после завершения работ, как во время проведения экскурсии в одной из комнат вдруг сорвался с потолка большущий пласт штукатурки», — вспоминали они.

Дом, оказывается, все эти годы стоял «по колено» в воде — не был сделан дренаж, перекрытия держались на честном слове, в фундаменте — дыры. Стало понятно, что не сохранить даже стены. Придется ломать до основания.

Несмотря на трудности

В 1992 году Череповец должен был отпраздновать 150-летие со дня рождения Василия Верещагина. Времени на возведение здания с нуля было в обрез. В обрез было и денег, и стройматериалов, и техники. Ремонт шел туго.

«Я обращаюсь ко всем сознательным жителям города, к его руководителям, руководителям предприятий: помогите нам! Мы делаем большое и нужное дело, зачастую на голом энтузиазме наших рабочих, а на нем, как известно, далеко не уедешь», — взывал в августе 1991-го начальник реставрационного участка С. Акинов.
«Вдруг мы начали замечать, что пропадают стройматериалы, сняли прожекторы, стали пропадать цветы. Приходят череповчане с лопатками и очень аккуратно выкапывают и укладывают их в принесенные ведерки…» — сокрушалась заведующая домом-музеем Н. Фомичева.

Окрестные жители, доведенные до отчаяния износом своих жилищ, требовали от властей обратить внимание на них вместо того, чтобы возиться с одним-единственным зданием:

«На улице Социалистической продолжается строительство памятника за миллион, когда рядом живут никому не нужные люди, которые стали заложниками «исторической зоны».

И все же, несмотря на все трудности, к 1992 году Дом-музей Верещагиных удалось достроить и торжественно открыть.

Дом без Милютина

Судьба другого исторического памятника Череповца — дома бывшего городского головы Ивана Милютина на Соборной горке — схожа с судьбой дома Верещагиных. Единственная разница — не было того резонанса: Милютин ведь считался эксплуататором и защищать его память в советские годы было почти некому.

Здание, построенное в середине XIX века, в 1918 году также было национализировано и со временем превратилось в коммуналку. Когда в 1989-м его наконец расселили, в планировке и внешнем облике дома мало что выдавало прежнее великолепие. Постройка оказалась заброшенной и после пожара — практически уничтоженной.

Реставрации дом дождался уже в новом тысячелетии. Ее хотели начать в 2001 году, но работы стартовали только в 2004-м. 4 ноября 2006 года здесь был открыт Милютинский музей.

Дискуссионными же оказались другие моменты — вопросы оценки деятельности Милютина на посту городского головы и увековечения его памяти.

«Белая ворона»

Вовсе не с приходом перестройки и гласности, как принято считать, в Милютине стали видеть не только капиталиста и угнетателя трудового народа, но и человека, сделавшего много на благо жителей Череповца.

Еще в 1928 году Максим Горький в статье «О том, как я учился писать» (опубликованной не в газете «Коммунист», конечно же) отмечает, что в среде купеческих сыновей одни были «прожигателями жизни», другие же — «белыми воронами». Таковым был, например, Савва Морозов, на чьи средства издавалась ленинская «Искра». «Отсюда же выходили и такие культурные деятели, как череповецкий городской голова Милютин», — писал Горький.

Но слова эти были услышаны не сразу.

«Тяжелый беспросветный труд и полуголодное существование — вот что было уделом большинства жителей Череповца в недоброе старое время. В городскую управу могли попасть только богатеи, люди вроде купца и пароходовладельца Милютина», — цитировал «Коммунист» в феврале 1951 года слова агитатора Упадышева.

Что любопытно, лекцию тов. Упадышев читал жильцам домов улицы Горького. И, забегая вперед, отметим: это не последняя заочная встреча Алексея Максимовича и Ивана Андреевича.

В январе 1980 года на вопрос, «что дало право столь разборчивому человеку, как Горький, назвать Милютина культурным деятелем», на страницах городской газеты попытался ответить автор А. Воробьев.

Выяснилось, что Череповец был обязан Милютину открытием многих учебных заведений, проведением железной дороги и развитием пароходства, богатой общественной деятельностью. Милютин выступал за реформы самоуправления, был замечательным экономистом и даже театральным критиком.

Конечно, автору постоянно приходилось напоминать, что в то же время Милютин «нес на себе и весь груз противоречий мелкой буржуазии, склонной и к патриархальщине, и к бунтарству, и к отстаиванию консервативных представлений, и к восприятию передовых для своего времени идей и взглядов».

Тем не менее Воробьев призывает читателя с уважением отнестись к мнению великого писателя.

«Уличные» споры

И все же по-настоящему память о заслугах бывшего городского головы стала возрождаться лишь на рубеже 80 — 90-х.
13 декабря 1989 года доктор филологических наук Вячеслав Кошелев, член движения «Культурный фронт», объяснил читателям «Коммуниста», что улица Максима Горького, «того самого пролетарского писателя, который 60 лет назад публично поклонился памяти череповецкого городского головы», до революции по какой-то невероятной иронии судьбы носила имя Милютина.

Перед горисполкомом Кошелев в числе прочего ходатайствовал о возвращении улице исторического названия. Многие горожане, однако, выступили против.

«Тов. Кошелев, сотрудник пединститута, так восхваляет господина Милютина, что диву даешься, — откликнулся Г. Копыльцов. — А между тем мой отец за копейки косил вокруг соляных складов у господина Милютина».

В октябре 1990 года депутат горсовета Евгений Марков и ряд его коллег внесли на сессию горсовета предложение о возвращении улицам Череповца их исторических названий, но оно не нашло поддержки.

«Депутаты решили не спешить, посоветовавшись с народом», — отметил Марков.

Народ опять же высказывался неоднозначно.

«Неужели название Крестовская действительно дороже нам имени Ленина? Разве Ленин, советская власть, Красная армия, великая Победа — это не наша история?» — пишет кандидат исторических наук А. Рейтман.
«Нелишне напомнить, что А.М. Горький, как все прогрессивные люди, переименования считал вандализмом», — спорит краевед В. Пятаков.
«Я ходила в школу на Социалистическую улицу, жила на улице Коммунистов, ходила в Дом пионеров на Советском проспекте. Зачем мне сейчас, на старости лет, какие-то Казначейские, Воскресенские?» — удивляется пенсионерка Пахоменко.

В магазинах пустые полки, в поле не убраны картофель и капуста, а им, видите ли, названия улиц мешают, — таким был смысл многих писем.

«От переименования улиц полки магазинов не наполнятся, — соглашается Н.С. Артеев. — Но надо же изменить у человека душу, чтобы он знал: а как до меня здесь жили? Что нам оставили после смерти? А что мы оставим?»
«Что наше поколение знает и помнит о Милютине? Что нам дорогого в этом имени? Что дошло до нашего времени от Милютина? Ничего…» — пишет Р.И. Волнухина.

Это правда, отвечали ей оппоненты, память растаптывали 70 лет, и неудивительно, что мы ничего не помним.

Попытка горисполкома разрядить ситуацию, которая проявилась в предложении назвать Милютинской одну из новых улиц за Шексной, энтузиазма не вызвала.

Связь времен

Улица Милютина в Череповце все же появилась, но гораздо позже этих словесных баталий — в 1999 году. Пожертвовали улицей Энгельса: она и в центре города, и адресов на ней не так много (оформление жителям перепрописки влетает казне в копеечку), и даже пересекается с той самой, прежде носившей имя Милютина, улицей. Горький с Милютиным, можно сказать, снова пересеклись.

А когда в 2005-м в городе был установлен памятник бывшему городскому голове, образовалась в Череповце и площадь Милютина.

Кстати, установкой памятника городские власти исполнили соответствующее решение Череповецкой городской думы, принятое еще в 1891 году. Такой вот причудливой, но интересной оказалась связь времен.

Андрей Савин