Кто должен сидеть в тюрьме?

В жизни вообще мало вещей, к которым допустимо подходить однобоко, но эта проблема требует подхода без преувеличения осторожнейшего. Декриминализация законодательства ведет к декриминализации самой жизни — это верно. Но как не перегнуть палку?

На пути послаблений

Стремление разгрузить суды и перестать плодить уголовников приводит к конкретным решениям, и с июля этого года такие преступления, как мелкие кражи, побои или злостное уклонение от уплаты алиментов стали административными правонарушениями, а не уголовными преступлениями.

Обсуждается и дальнейшая декриминализация. Например, сейчас в Госдуме рассматривается правительственный законопроект, смягчающий условия отбывания наказания для заключенных. Матерям (и одиноким отцам) малолетних детей предлагается разрешить проводить с детьми праздники и каникулы, а также провести последние полгода из срока наказания совместно с семьей. Опять же, тем, кто осужден по нетяжкой статье и не нарушал распорядка колонии.

Минюст вообще предложил разрешить арестованным заниматься бизнесом прямо в стенах следственного изолятора. Дескать, человек еще не осужден, а увеличивать долю малого и среднего бизнеса в экономике нужно. А так подозреваемые смогут встречаться с нотариусами без ограничения числа или продолжительности свиданий, удостоверять документы, словом, вести дела не выходя из СИЗО.

Спор

Мы очень часто рассуждаем категорично (почему — тема для отдельного разговора) и поэтому в споре принимаем лишь одну сторону. Жегловское «Вор должен сидеть в тюрьме» звучит громко и понятно, но только до тех пор, пока в неладах с законом по тем или иным причинам не оказывается кто-то из наших близких. И тогда задаемся вопросом: «Там вроде кто-то что-то про гуманизацию говорил?»

Внутри нас вряд ли идет борьба между жаждой возмездия и христианским прощением: будем честны, первое чувство, как правило, побеждает, если вообще вступает в эту схватку, ведь порой и бороться не с чем. Способность прощать — это некий идеал, но для большинства далеко не реальность.

Но можно пораскинуть мозгами, и тогда борьба обязательно начнется. Наверняка у нас есть понимание того, что отправлять за решетку всех подряд — не выход: сажая случайно оступившихся к матерым рецидивистам, мы должны быть готовы к тому, что рецидивистов станет больше. Верно и другое: общество нуждается в идее неотвратимости наказания, и угроза кары за проступки продолжает оставаться наиболее действенным инструментом сдерживания. Да, здесь я реалист.

Впрочем, рассуждать, витая в облаках, здесь ни в коем случае нельзя. Этого не дает сделать то, что на юридическом языке именуется правоприменительной практикой. Проще говоря, почти каждый конкретный случай нарушения закона индивидуален.
Сторонники декриминализации вам скажут, что несправедливо бросать на нары человека, стащившего где-то мешок картошки, чтобы не умереть с голоду, и вы согласитесь.

Но противники декриминализации парируют, напомнив, что многие мелкие кражи совершаются наркоманами в поисках средств на очередную дозу, и назначать им штраф вместо реального срока означает плодить новые преступления: штраф они выплатят вряд ли, а вот на новое «дело» пойдут непременно, ибо слезть с иглы не смогут. Да, за повторную кражу им грозит уже уголовная ответственность, но сколько украсть они успеют до того, как вновь попадутся? И здесь, кажется, тоже есть своя логика.

Клеймо уголовника

Строго говоря, многие юристы призывают не делать из декриминализации трагедии, равно как не прыгать от счастья до потолка. Все уже произошедшие изменения они сводят к тому, что некоторые составы преступлений были просто перенесены из одного кодекса в другой.

С одной стороны, здесь есть чисто технические моменты вроде того, что процедура рассмотрения тех же побоев с точки зрения КоАП гораздо проще, чем уголовное судопроизводство. Но главный момент все же идеологический. Сам термин «декриминализация» на это указывает прямо.

В одной из многочисленных публичных дискуссий по этой теме было совершенно справедливо, на мой взгляд, заявлено, что корень проблемы кроется не в строгости или мягкости закона. Просто нужно признать, что в нашем обществе «уголовник» — это настоящее несмываемое клеймо. Основная цель реформы Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов состоит в том, чтобы избавить от этого клейма тех, кто способен встать на путь исправления, и не сломать им жизнь.

По закону лица, отбывшие наказание, перестают считаться судимыми после того, как судимость была погашена или снята. А на деле всех — твоих соседей, работодателей, родственников твоей невесты, наконец, — эти нюансы не волнуют. И если они узнают, что ты привлекался к ответственности по уголовной статье, отношение к тебе изменится гарантированно, и, разумеется, не в лучшую сторону. Еще обиднее клеймо «родственник судимого»: ты лично ничего незаконного никогда не совершал, но тебя не берут на работу, и догадайся с трех раз почему.

Поправками как бы признается, что ломать общественное сознание в этом ключе — задача непосильная даже для самого-самого мощного государства. Борьба с клеймами и ярлыками в головах людей вообще неимоверно сложна. Так что это своего рода хитрый ход: давайте перестанем называть уголовниками тех, кому можно дать шанс, и дадим им этот шанс. Остальное будет зависеть от них самих.

Вопрос возможных послаблений для тех, кто уже отбывает наказание за решеткой, не менее деликатен и требует максимального избавления предлагаемых норм от возможных злоупотреблений ими со стороны как осужденных, так и администраций колоний. Впрочем, изначально было понятно, что мы имеем дело со сверхделикатными вопросами, и спешка с их решением крайне вредна.

Андрей Савин