Фидель: и родина, и смерть

Кастро интересовал меня всегда. Я не соглашался с теми, кто пытался придать его образу однозначность, хотя и не понимал, в чем они ошибаются. Повод еще раз вернуться к старым размышлениям, увы, печальный: Фидель подтвердил, что он простой смертный.

Ярок и красив

Детскость нашего сознания, на которой я настаивал и настаивать буду, имеет положительные и отрицательные черты. К числу последних относится неизбывное стремление воспринимать мир через оценки «хорошо» и «плохо». И мы не считаем свое суждение суждением, если не окрасим его в черное или белое.

Да, Фидель Кастро был неоднозначной фигурой, и об этом говорит нынче всякий, кто комментирует его кончину. Я скажу то же самое, и вы совершенно справедливо сочтете это скучным. Более того, как и все, кто об этом говорит, я немного кривлю душой, потому что личное — оценочное — отношение к кубинскому лидеру есть у всех. Иначе бы ни он сам, ни его жизнь, ни его смерть не задевали бы нас за живое. Любой другой вариант — это безразличие.

«Те, кто не встал на сторону Кубы, ее революции и Фиделя, выбрали позор и предательство», — писал Пабло Неруда. И с поправкой на коммунистические взгляды знаменитого чилийского писателя признаю: в истории с Кубой действительно сложно поддержать другую сторону. Чью? Выжимавших из острова все соки американских промышленников? Их ставленника диктатора Батисты? Ну для этого нужно иметь очень, скажем так, оригинальное мышление.

Даже критики того строя, который был установлен на Кубе после революции 1959 года, в целом признают, что прежняя ситуация была в разы хуже. И неофициальное название Кубы — Остров свободы — было придумано вовсе не советской пропагандой. Фидель пришел к власти красиво, его идеи были красивы, и это понимали везде. Даже в США.

Свободен от ярлыков

Детское мышление заставляет нас прикрепить к Фиделю Кастро, как к яркой личности, какой-нибудь столь же яркий ярлык, но в том-то, на мой взгляд, и уникальность этого человека, что ярлыки к нему не приклеиваются. Если, конечно, об этом задуматься.
Скажем, сейчас комментаторы изъяли из недр своей памяти понятие «пассионарий», с удовольствием приставляя красивое словечко к Фиделю. Спору нет, образ идеалиста и вечного борца ему идет очень хорошо. Вот только не был он пассионарием в чистом виде. На эту роль куда больше годится его соратник Че Гевара, после революции понявший, что заниматься внутренней политикой на государственных должностях он не может. Именно он утверждал, что после революции работу делают технократы и бюрократы, «а они — контрреволюционеры».

Но Фидель Кастро взялся за эту работу, неважно, было в результате этого больше неудач или же достижений. Главное, что и контрреволюционером он, конечно, не был.

Сама революция на Кубе не была коммунистической и даже социалистической. Социалистом Фидель впервые провозгласил себя только в 1961 году на похоронах жертв американских бомбардировок аэропортов Гаваны и Сантьяго-де-Куба. Компартию он основал только в 1965 году. Никто, кроме него, достоверно не знает, было это развитием его собственных взглядов или условием сотрудничества с СССР.

С другой стороны, в кубинской революции, несомненно, была идея, и она заключалась в простом и честном выборе: быть марионеткой в чьих-то руках или быть свободным. Известный лозунг «Патриа о муэрте» («Родина или смерть») не был придуман политтехнологами, а шел из сердца. И не из сердца технократа и бюрократа, разумеется.

О том, что думают о Фиделе сами кубинцы, лучше спрашивать у них, хотя в современной глобальной политике интересоваться мнением народа о его лидере уже не принято.

Неважно, что думают сирийцы о Башаре Асаде, — Асад должен уйти. Неважно, хотят ли крымчане быть с Россией, — Крым нужно вернуть Украине. Можно устроить очередную «цветную революцию», и лидер будет тот, который будет.

Власть Фиделя Кастро подорвать извне не удалось, начиная с провала известной операции в заливе Свиней, организованной США: кубинский народ не поддержал контрреволюционеров. Не имело успеха и длящееся десятилетия американское эмбарго. Ни к чему не привела и поддержка со стороны Вашингтона кубинских эмигрантов, недовольных политикой Кастро. Списывать эти неудачи только на то, что Фидель умело закручивал гайки, не приходится: его правление, может, и было в чем-то жестким, но уж никак не свирепым. И кстати, усердно приклеиваемый на Фиделя его противниками ярлык диктатора тоже не удержался.

Попытки дискредитации выглядят особенно нелепо с учетом наличия на Кубе американской военной базы Гуантанамо, а на самой базе — тюрьмы для террористов, известной жестокими пытками заключенных. В общем, чья бы корова мычала…

Будущее идеалов

Передав бразды правления страной брату Раулю, Фидель Кастро не перестал быть национальным лидером. Это также все понимают. Поэтому главная интрига на данный момент: что будет с Кубой дальше?

Вопрос не праздный, ведь даже наметившееся было сближение страны с США, начатое при Бараке Обаме, висит на волоске после угроз избранного президента Дональда Трампа разорвать соглашение о нормализации отношений.

Точка зрения России на отношения с Кубой, к сожалению, до сих пор четко не артикулирована. Мы вроде как партнеры и друзья, Москва простила Гаване долги на десятки миллиардов долларов, продолжается некий товарообмен, но назвать это полноценным сотрудничеством сложно.

Но главное — крайне важно знать, заразил ли Кастро нацию своими идеями и идеалами или унес их с собой.

Андрей Савин