35media.ru

Выкинутые властью, принятые потомками

Выходит книга с воспоминаниями череповчан, чьи родственники были репрессированы

День памяти жертв политических репрессий отмечался в России 30 октября. В Череповце уже третий год дети и близкие репрессированных собираются в Макаринской роще у мемориала, установленного в память о тех страшных страницах в истории нашей страны.

С каждым годом к мемориалу приходит все больше людей, которым важно знать правду, какой бы тяжелой она ни была. Больше детей и подростков, в чьих руках будущее.

— Глядя на этот скорбный памятный знак, все воспринимают его по-разному, — говорит председатель правления ассоциации жертв политических репрессий городского отделения общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Александр Зельцер. — Для кого-то, кто не знает, где похоронены их близкие, это символическая могила, а я воспринимаю его, как напоминание, что такое не должно повториться. Мы должны правильно ставить вопрос: не «за что?», а «для чего?» Нужно было добавить страха, устранить инакомыслящих, заменив их незрелыми и покорными.

Совсем скоро в Череповце выходит книга «Мы из ХХ века», в которой собраны воспоминания наших земляков, чьи родственники были расстреляны или сосланы в лагеря. Тираж ее небольшой, всего 200 экземпляров, однако даже это позволит сохранить и передать слова свидетелей следующим поколениям.

— Сейчас наша основная задача — как можно быстрее собрать воспоминания, — рассказала «Речи» одна из составительниц этой книги Галина Овчинникова. — Успеть нужно по вполне понятным причинам. Истории этих людей потрясают. У всех у них было трудное детство, они не были ничем избалованы, поскольку, как правило, росли без отцов и считались детьми врагов народа. Однако, несмотря на все трудности, им удавалось пробиваться в жизни.

Галина Евгеньевна сама из того поколения. Ее отец Евгений Яковлевич Овчинников работал старшим агрономом, а кроме того, был штатным корреспондентом местной газеты «Коммунист» (так тогда называлась «Речь»). 12 ноября 1937 года его расстреляли.

— Беда пришла в одночасье, и все рухнуло, — вспоминает Галина Евгеньевна. — 11 сентября 1937 года отца арестовали. Две недели его в числе других водили на допрос из тюрьмы в здание НКВД на Советском проспекте. 11 ноября арестованных повели на вокзал под конвоем с собаками. Моя мама Анна Кирилловна крикнула мужу, стоящему у дверей товарного вагона: «Я тоже приеду следом в Ленинград!» Он ответил: «Хорошо, тогда вместе — обратно». После этого дверь вагона закрылась за ним навсегда... Мама взяла отпуск и поехала в Ленинград.

Пять дней она стояла в тюремных очередях и наконец услышала:

«Выбыл в дальние лагеря, срок десять лет без права переписки». Только в 1991 году мы узнали, что отец был расстрелян и прах его покоится в Левашевской пустоши под Петербургом. Было ему тогда только 36 лет. Так мать в 1937 году приобрела статус «жены врага народа», на ее попечении остались две дочери (трех и шести лет) и свекор 72 лет. После страшного 1937-го прошло немало лет, но горечь ее утраты не проходила. Мама неоднократно делала запросы в областной суд о судьбе мужа. Уже после ее смерти я наконец получила возможность ознакомиться с делом отца. При аресте 11 сентября 937 года его обвинили в том, что он являлся участником контрреволюционной «организации правых» и занимался вредительством в сельском хозяйстве района.

Ни одного факта вредительства в деле не приведено, нет там и документов о создании и реальной деятельности «организации». Во время допросов в Череповце в сентябре-октябре 1937 года «Овчинников виноватым себя не признал». 5 ноября он был приговорен по ст. 58-7 и 58-11 к высшей мере наказания и расстрелян в Ленинграде 12 ноября того же года. В 1956 году дело отца пересмотрели. Повторно допрошенные свидетели, обвинявшие его в 1937 году, характеризовали его только с положительной стороны, а одна свидетельница заявила, что с Е.Я. Овчинниковым вообще не была знакома. Зная ситуацию 1937 года, не хочется обвинять этих несчастных людей в лжесвидетельстве.

Из постановления президиума Вологодского областного суда от 17 апреля 1956 года: «Дело в отношении Е. Я. Овчинникова производством прекратить за отсутствием состава преступления».

30 000 жителей Вологодской области были сосланы в лагеря или расстреляны в годы большого террора. На сегодняшний день в нашем регионе проживают около двух тысяч реабилитированных жертв политических репрессий, из них в Череповце — 500 человек.

Илья Драницин