Поэты живут и должны оставаться живыми

«Саша был против официальной публичности», — говорит в интервью «ГЧ» мать поэта Нелли Николаевна Башлачева.

27 лет назад Александр Башлачев шагнул в вечность, выкрикнув с надрывом: «Я хочу дожить, хочу увидеть время, когда эти песни станут не нужны». Многое изменилось с тех пор. Другими стали люди, другим стал мир, мы уже давно живем не в той стране, в которой жил он. Изменилась сама структура времени, а время колокольчиков так и не прошло, и его песни по-прежнему нужны.

Два поезда

Имя Александра Башлачева в 1986 — 1987 годах неожиданно громко прозвучало в довольно узком и сплоченном кругу поэтов, музыкантов, бардов, «кухонных диссидентов», которые по традиции тех лет собирались на кухнях, слушали запрещенных и полузапрещенных рокеров, читали книги, еще недавно бывшие под цензурой, смотрели в подпольных видеосалонах фильмы, которые вряд ли можно было увидеть на широком экране, и костерили на чем свет стоит существующий строй. Собственно говоря, на этом наше «диссидентство» и заканчивалось: поговорили и разошлись... И вдруг объявляется поэт и музыкант, который говорит во весь голос о том, что волновало нас всех, не стесняясь называть вещи своими именами. Но, как говорят, «в своем отечестве пророка нет», официальное признание на малой родине Башлачев получил только в XXI веке.

Есть такой парадоксальный анекдот: «Из пункта А и пункта Б по одноколейке вышли навстречу друг другу два поезда. И не встретились — не судьба!» Вот также мне не удалось в те годы познакомиться лично с Александром Башлачевым. Мы ходили по одним и тем же улицам, знали одних и тех же людей, слушали одну и ту же музыку, путешествовали по одному и тому же маршруту Ленинград — Свердловск. Но... развожу руками — не судьба. А жаль.

Тот истинный поэт...

Как-то февральским вечером в дверь позвонил мой друг Сергей Титов. Я открыла, он молча отстранил меня, прошел, не раздеваясь, на кухню, вытащил из кармана бутылку, поставил на стол, потребовал стопки и, только наполнив их, сказал: «Саши нет. Башлачева...» Я не помню, чтобы мы о чем-то говорили в тот долгий вечер, кажется, молча наливали, не чокаясь поднимали стопки и думали об одном и том же. В голове крутилась фраза из Высоцкого: «Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт...» Потом Сергей взял гитару и запел башлачевские песни. Не бывшие ни его родными, ни друзьями, ни даже знакомыми, мы переживали эту потерю как что-то очень личное, очень важное для себя.

А где-то через год после того февральского вечера моя приятельница Елена Тихомирова попросила: «Ты не поможешь мне набрать на компьютере стихи?» — «Чьи?» — «Башлачева...» — «Да, конечно», — выкрикнула я так, будто мне предложили получить выигрыш в лотерею. Это и был выигрыш. Помню, как перелистывала исписанные его рукой тетрадки, набирала на громоздком компьютере «Искра» строки его стихов, не столько печатая текст, сколько вчитываясь в каждое слово. Помню, как потрясло меня стихотворение «Грибоедовский вальс»: «Он смотрел голубыми глазами. Треуголка упала из рук. И на нем был залитый слезами // Императорский серый сюртук». Никто из моих однокурсников по Литературному институту, в котором я тогда училась, не писал ничего подобного. Никто не находил таких искренних и точных слов, таких удивительных образов. К ряду любимых поэтов — Лермонтову, Блоку, Пастернаку, Цветаевой, Бродскому — добавилось еще одно имя: Башлачев. Стопка его стихов, распечатанных на струйном принтере, с полустершимся от времени шрифтом и обтрепанными от многочисленных перелистываний краями все еще хранится в моем архиве.

Особая среда

С мамой Саши, Нелли Николаевной, мы встретились солнечным февральским днем. Я впервые побывала в доме, где жил Саша, хотя с его близкими знакома не первый год. Поднимаясь по истертым ступенькам подъезда, думала, что вот по этой лестнице он легко взлетал на третий этаж. Смотрела из окна кухни во двор и думала о том, что вот здесь, у этого окна, он когда-то стоял.

Нелли Николаевна не сразу согласилась на интервью: «Я уже все рассказала. Это все есть в книге...» Имеется в виду книга Льва Наумова «Александр Башлачев: Человек поющий», наиболее полная биография поэта. Но все-таки наша встреча состоялась.

— Нелли Николаевна, имя Александра Башлачева в последние годы становится брендом города. Как вы думаете, как бы отнесся к этому сам Саша?

— Я думаю, ему бы это не очень понравилось. Он был против такой публичности. Помню, как-то ехала из отпуска с юга через Москву, и Саша с Настей как раз были там. Я позвонила с вокзала, к нему поехать уже не успевала, до поезда оставалось недолго. Саша приехал на вокзал, а как раз перед этим посмотрел какой-то фильм памяти Высоцкого и сказал: «Если бы Высоцкий был жив, он бы не был от этого в восторге...»

В уже упомянутой книге «Александр Башлачев: Человек поющий» Лев Наумов собрал все его песни — их всего 60. И лучшие из них были написаны с 1984 по 1986 год.

— Мне кажется, Саша по-настоящему начал писать стихи только в Свердловске, в университете. Там была особая среда, он, когда рассказывал об университете, всегда говорил, что там очень серьезная кафедра, прекрасные профессора. И что меня еще удивило: в университете он стал изучать английский, хотя в школе учил немецкий и любил этот язык. Языки ему легко давались. Позже он заинтересовался польским, у него было много польских газет. Пробовал делать переводы...

Личное пространство

Башлачеву всегда было тесно в рамках представленного. Ему многое было интересно. Так, он в старших классах вдруг заболел игрой на фортепиано, хотя в более раннем возрасте отказался ходить в музыкалку.

— Я иду с работы, поднимаюсь по лестнице и слышу: играет! Занимался много, играл на слух, — вспоминает Нелли Николаевна.

И еще он нуждался в личном пространстве, в общежитии ему хотелось найти уголок, где бы он мог укрыться. И такой уголок нашелся.

— Саше выделили для оформительской работы кладовочку, где он мог хранить кисти, краски.

Там, в этой каморке, он и обосновался, забрал из дому какие-то памятные вещички — для уюта.

— Но домой, в Череповец, любил приезжать. Он любил наш город.

Если считать городом людей, которые в нем живут, которые хранят память обо всем и обо всех, то город тоже любил и любит Сашу Башлачева. Иначе бы не появился в Череповце музей его имени, дающий приют всем, кому есть что сказать — поэзией, музыкой, душой. Музей, созданный энтузиастами только из любви к поэту. И «Сашин день», детище Светланы Куниной, который дал толчок к официальному признанию Башлачева в нашем городе, хотя официальное признание — совсем не то, что нужно ему. «Поэты живут. И должны оставаться живыми», — писал Башлачев.

Он — остался.

«Время колокольчиков»

24 мая 2015 года Ледовый дворец превратится в арену грандиозного рок-фестиваля «Время колокольчиков» (16+), на котором выступят группы «Ключевая», «Пилот», «Сурганова и оркестр», «Крематорий», «Калинов мост» во главе с Дмитрием Ревякиным, а также солист череповецкой группы «Рок-Сентябрь» Олег Хакман. Легендарные исполнители представят трибьют песен Александра Башлачева. Хедлайнером фестиваля станет группа «Чиж и Со». Специальный гость — наш земляк, друг Александра Башлачева, один из лучших журналистов страны Леонид Парфенов. Также в Череповец приедут близкие друзья поэта.

Татьяна Васнецова