Почему череповчане восстанавливают храм

Забытые храмы. Два жителя нашего города участвуют в проекте реконструкции церкви в деревне Крохино Белозерского района

Алексей Медведев приехал в Крохино случайно — и остался в проекте потому, что любит работать руками. Он говорит, что ездят многие, но остаются в проекте единицы. А Сергей Фоменко давно интересуется историей православного Белозерья.

В статье «Кому нужен храм в белозерской деревне Крохино» (номер за 15 января) мы рассказали об уфимке Анор Тукаевой, шесть лет назад начавшей проект по восстановлению церкви Рождества Христова в покинутой людьми деревне Крохино на берегу Белого озера. Конечно, нас заинтересовало, есть ли среди волонтеров жители Череповца. Казалось, людей нашего города должен заинтересовать проект. Но оказалось, что череповчан, постоянно приезжающих на восстановительные работы, всего двое. С Сергеем Фоменко мы поговорили через Интернет. А Алексей Медведев пришел в редакцию, чтобы рассказать, как он впервые увидел храм на острове — маленьком пятачке, куда приезжают только рыбаки да волонтеры. А мимо идут теплоходы, туристы фотографируют выступающую из воды церковь XVIII века.

Но не вера и даже не желание восстановить разрушенный памятник архитектуры привели Алексея в Крохино.

Алексей

— Друзья ездили в это место отдыхать в прошлом году, в июне. Позвали меня, сказали: там храм восстанавливают, тебе такие дела нравятся, поможешь ребятам, — говорит он.

— «Тебе такие вещи нравятся» — это значит, что вы когда-то участвовали в волонтерских проектах?

— Нет, так, от завода куда-то ездил. Но там организация совсем другая. Никто ни от кого ничего не требует — ты можешь приехать и просто по острову гулять. Вы же знаете, как у ребят история началась? Анор приехала и загорелась идеей, и вокруг нее образовалось... не знаю даже, как назвать... биополе такое. Что-то похожее было у нас в кавээновской команде на заводе — сперва пришло много людей, а потом отсеялись, остались только те, кто нашел свое место.

Как получилось, что нашел место в крохинском проекте Алексей? Мы снова возвращаемся к разговору о том, что ему «такие вещи нравятся».

— У меня сидячая работа: я инженер-проектировщик. Поэтому одно время я ездил по дачам — по знакомым, по бабулькам, строить помогал на выходных. Я сам деревенский, воспитывался в деревне Сокольского района. А когда в город умотал, так не хватало физического труда, что и брал работу. Перед тем как в Крохино поехал, как раз был перерыв — все надоели, и ни к кому не ездил.

В Череповце Алексей живет один, вся его родня — в Сокольском районе. Поэтому выговаривать ему за частые отлучки на выходные в Крохино некому.

— Живу с котом.

Ну кот по мне скучает, когда меня нет. Но я же ненадолго. Еще я природу очень люблю. На острове остаюсь ночевать — там совсем немного места, мы в палатке ночуем с москвичом Иваном. Разговариваем. Он мне о созвездиях рассказывал.

Там небо такое чистое — я наконец в первый раз Орион увидел. И тихо, хорошо. Поздней осенью ездили, я слушал, как волна идет к берегу, когда лед замерзает тонкой корочкой. И такой от нее звук интересный, как провода гудят: пиу-пиу. На колокольне цапли живут, к ним ругаться вороны и сороки прилетают. На берегу ястребята живут, молодая семья — чаек гоняют, съесть еще не могут, но тренируются атаковать. Летучие мыши в дымоходах церкви селятся. Одна — Серега видел — прямо у меня за спиной пролетела. А в палатке возле дома ночевал — кошка пришла как-то ночью, трехцветная, я ее Люськой назвал.

«Возле дома» — это уже в Белозерске. В прошлом году крохинские волонтеры сняли домик в городе, где можно оставаться на ночь. В этом году покупают лодку: местные задирают цены за переправу. Бывает, что местные помогают в работе, а бывает и так: «Тащат все, что есть, только уедешь. Мол, приезжают тут какие-то из самой Москвы, сколько денег вгрохали, храм восстанавливают; им же не объяснишь, что мы все на свои деньги делаем, спонсоров нет».

Алексей говорит, что команда проекта не сердится на рыбаков. Верит, что есть закон равновесия: все добрые и злые дела вернутся к сделавшему их. Однажды деревянные мостки пожгли приехавшие накануне рыбаки. Алексей с ребятами стали убираться, нашли оброненные пятьсот рублей, отдали в волонтерскую копилку.

Хочу узнать, почему он приехал во второй раз, а череповецкие друзья, которые позвали его в Крохино, — нет.

— Как правило, в таких мероприятиях, длительных, могут участвовать люди, у которых что-то внутри за это время меняется, — отвечает он.

— А у вас что изменилось?

— Не знаю что. Наверное, для меня это интересный опыт общения с людьми. Тут ведь все люди какие-то необычные. Вот Сережа из Череповца, велосипедист. Мы с ним сошлись. Хотя я сам медленно с людьми знакомлюсь, долго присматриваюсь. В таких поездках — на два дня — особо и времени на общение нет, так, между делом. И люди как-то по-иному раскрываются.

Очень немного говорит Алексей о самой церкви. Да, он согласен, что реконструировать ее нужно — за четыре года волонтеры смогли провести только противоаварийные работы, укрепляли фундамент. А за храм стыдно — его видят все те, кто проплывает по Волгобалту. Но с другой стороны, только ради церкви ездить в Крохино он бы не стал:

— На самом-то деле таких церквей немерено — и больше, и лучше, и древнее, даже у нас в деревнях. Но принцип-то не в этом: каждое место — оно как человек, у него своя история, даже у дома простого деревянного. И когда постоянно ездишь — начинаешь ее ощущать, тебе становится уютно, приятно, ты замечаешь, что там за время твоего отсутствия изменилось, что осталось прежним. То есть приезжаешь не как на родину или к себе домой, а... не знаю даже.

— Как к друзьям в гости?

— Да. Как к близкому другу. Только не к человеку, а к месту.

Сергей

У Сергея Фоменко — своя история. Если Алексея заинтересовали природа, люди, возможность заниматься физическим трудом, то Сергей искал информацию об истории Белозерья — и натолкнулся на крохинский проект. Это было полтора года назад, в июле 2013 года.

— Уже много лет интересуюсь историей Белозерья, точнее, историей православия Белозерского края, — рассказал он. — Собираю материалы (архивные документы, фотографии) о монастырях, храмах, сельских приходах, которые находятся или находились на территории удельного Белозерского княжества. Позднее эти земли входили в Белозерский, Кирилловский и Череповецкий уезды Новгородской губернии и Пошехонский уезд Ярославской губернии. Ныне это западная часть Вологодской области плюс Пошехонский район Ярославской. Много путешествовал по области, на пригородных автобусах, пешком, на велосипеде, фотографировал церкви и руины, которые некогда были храмами. В поисках интересующей меня информации в Интернете узнал о крохинском волонтерском проекте. До этого мне не приходилось бывать в Крохино, и я решил съездить. С Анор и волонтерами из Москвы мы встретились на череповецком автовокзале и отправились в Белозерск. Когда я впервые попал на храмовый остров, понял, точнее сказать, почувствовал, что это то самое место, тот самый храм, те самые люди, с которыми меня связывает что-то важное, что-то родное и близкое. И что я могу не только собирать информацию о православной жизни, о столь любимом мной крае, но и внести свой скромный вклад в восстановление одной из святынь родного Белозерья. Тем более что Рождественский храм больше других нуждается в спасении.

Здесь Сергей научился строить: расчищал подмытые стены, укладывал валуны для фундамента, для кирпичной кладки, укреплял дамбу, мешал раствор, делал навес над перекрытием на колокольне.

Когда мы узнали, что в восстановлении крохинской церкви участвуют только двое череповчан, а остальные волонтеры даже не из нашей области, — честно говоря, стало обидно. Даже если, как говорит Алексей, «сложилось определенное биополе», где нет случайных людей, хотелось бы, чтобы среди этих неслучайных были и наши. На последние дни февраля запланирована очередная волонтерская поездка, первая в этом году. Записаться на нее можно в Интернете — по адресу vk.com/krokhino.

Алена Сеничева