«Иногда жалею, что стал поэтом, а не вратарем»

Персона. Легендарный поэт Евгений Евтушенко восторгался череповчанами 1976 года и немножко обиделся на череповчан 2014-го

Живой классик, последний из плеяды великих поэтов-шестидесятников провел в Череповце весь четверг. Днем подписывал книги для будущих покупателей, а вечером два часа читал стихи и беседовал с череповчанами об истории и политике со сцены ДК «Строитель».

В фойе дворца стоит пожилая женщина и просит администраторов показать, в каком направлении шагать в зрительный зал и где приблизительно расположен гардероб. «Знаете, я на концерте не была... дай бог памяти... лет 30 не была, — извинялась она за расспросы. — Но концерт Женечки не могла пропустить». Таких, кто не смог пропустить выступление 82-летнего Евтушенко, который когда-то собирал стадионы, в Череповце оказалось немногим более двухсот человек. В фойе работал книжный развал — в ассортименте четыре издания Евгения Евтушенко на любой вкус и кошелек (от 600 рублей до 1 500 рублей). Воспоминания, поэмы, ранние стихи и толстенный том «Весь Евтушенко» такой тяжести, что некоторые его покупатели вынуждены были брать такси, чтобы дотащить его до дома. «Написано „весь“, но это процентов 30 от написанного мною, — скажет сам поэт во время выступления. — Это избранные стихи, лучшие вещи. У меня ведь и плохие были. Поэт не специально пишет плохие стихи, но, бывает, не получается что-то».

Продавщица книг сообщает покупателям: «Он все утро провел, подписывая книги. Сегодня у него хорошее настроение было. Вот глядите на эту книжку, как размахнулся. Хотите просто с подписью или с фразой?» Фразы, написанные рукой Евтушенко, действительно были разными. На выбор. В одной книге значилось классическое «Поэт в России больше, чем поэт», в другой короткое «На память от Евтушенко», в третьей автор «размахнулся» на несколько строк. Человек в костюме и очках, представившийся продавцу как букинист-любитель, нырнул в ее книжный баул и, перелистав несколько томов, купил с длинной-предлинной надписью, которая начиналась (я успел подсмотреть) с фразы «Здравствуй, неизвестный читатель».

Его ждали, но он вышел неожиданно. Без эффектов, сумерек в зале и открывающегося занавеса. Когда на сцене появился худой человек с палочкой в пиджаке песочного цвета, зал встал как по команде. Из живущих сегодня литераторов трудно назвать другого, которому оказали бы тот же прием. На сцене — стул и стол, микрофон, бутылка воды и стакан, а также россыпь книг. Он вышел без чемоданчика и рукописей, читал прямо из изданий (некоторые были тех классических книжных серий, в которых печатают Пушкина и Шекспира), иногда безо всякой программы — что в глаза бросится и на что листающие пальцы наткнутся.

Евгений Евтушенко начал вечер с военной темы, от нее перешел к истории: говорил о Сталине и Ленине, об ошибках прошлого. Разговоры на серьезные темы поэт перемежал чтением стихов — сидячее положение и палочка в руке не мешали ему быть столь же эмоционально-неистовым, как на старой черно-белой хронике. То закричит, то вдруг зашепчет, то устремит горящие глаза в зал, то опустит взгляд под стол. Читая от имени персонажа — а многие герои его стихов и поэм — реальные люди, — начинает говорить с его интонациями и жестикуляцией.

Прочитав небольшую поэму об инвалидах Великой Отечественной войны на матче сборных СССР и ФРГ в 1954 году (перед чтением признался: «Я всегда любил футбол и иногда жалею, что стал поэтом, а не футбольным вратарем»), вдруг спохватился. «Девчонки в зале, наверное, лирику ждут и скучают от этих тяжелых тем, — сказал он. — Но поймите, что я о вашей будущей жизни беспокоюсь, а потому о печальных событиях истории нашей страны обязательно нужно говорить, чтобы они не повторялись».

Потом была и лирика, и отрывки из новой автобиографической поэмы Евгения Евтушенко «Дора Франко» об истории любви молодого советского поэта и колумбийской красавицы Доры. «Мне, главное, не зачитаться и в девять часов закончить, не то я на поезд опоздаю, — чистосердечно признался поэт. — Кто будет следить за временем?»

Последнюю четверть часа Евтушенко говорил о наступающем Годе литературы. Признался, что на разговор его натолкнул полупустой зал. «Я ведь выступал у вас лет тридцать назад („В 1976-м“, — закричали из зала — авт.), и тогда огромный Дворец спорта ломился от зрителей, — сказал он и добавил с обидой: — А сейчас где люди? Мне предлагали отменить концерт, но я приехал. Поверьте, если мы не будем читать и слушать стихи, поэты перестанут рождаться». Евтушенко призвал собравшихся в тот же вечер после концерта написать письмо городским властям и потребовать достойного проведения Года литературы. Концерт превратился в расширенный оргкомитет Года литературы в Череповце.

«Нам сегодня не хватает великих писателей, таких как Толстой, которые бы нас время от времени останавливали и пристыжали», — сказал он. Со своей стороны Евтушенко делает все, что может. Не стал отсиживаться в Америке, где живет много лет, а поехал с выступлениями по российской провинции. «Мы на следующий год задумали большое турне, — сообщил он, уходя. — Поеду с молодыми поэтами по России, хотим до Владивостока доехать. И такие там стихи грянем, что в Америке услышат».

Сергей Виноградов