Внуковские беседы, или Классическая механика

Внуковские беседы, или Классическая механика

Физика. О том, чем может угрожать большой политике движение по инерции

Когда какое-то негативное явление становится затяжным, иногда кажется, что к нему начинают привыкать. Но это только кажется. На самом деле при этом все (все!) испытывают внутреннюю усталость и досаду оттого, что инерция не дает остановиться.

О страданиях

Украинский кризис представляется как раз таким явлением. Вокруг много рассуждают о его причинах, внутренних и внешних, ищут виноватых, в том числе (и чаще всего) за пределами этого государства, обильно орошают информпространство взаимными обвинениями, а общее экономическое пространство отравляют санкциями. Вот что получается на выходе. И скоро это станет очевидно даже тем, кто все еще думает лишь о том, что было на входе.

В минувшую субботу произошло то, что должно заставить хотя бы некоторых политиков первого звена вынырнуть из прошлого и озаботиться будущим. Как известно, в этот день французский президент Франсуа Олланд, летя домой из Казахстана, совершил посадку в Москве и встретился с российским коллегой Владимиром Путиным в неформальной обстановке. В очень неформальной — прямо в аэропорту Внуково-2.

Кто-то назвал эту встречу незапланированной, а кто-то говорил о том, что о визите главы России и Франции договорились еще в Австралии на саммите «Большой двадцатки». Сути дела это не меняет. А суть дела, скорее всего, в словах Олланда о том, что прилетел он «обсудить важнейшие проблемы касательно украинского кризиса, касательно всех тех страданий, которые возникают в результате этого кризиса и для украинского народа, и для ЕС, и для России».

Не божье откровение, но событие знаковое: итак, замечено, что мы все, оказывается, страдаем. Кто-то больше, кто-то меньше, все по-разному — но все.

Над схваткой

Именно после этих слов хочется встать над схваткой, хотя многим будет непросто это сделать. Как у нас, так и на Западе. И само понятие «Запад» хочется разделить на отдельные фрагменты, его составляющие. Ибо обнаруживается, что нет такого монолита — Запад. Чему свидетельство — визит Олланда.

К слову, на переговорах не прозвучало ничего, что можно было бы назвать сенсацией. Относительно Украины — и подавно: нужно стремиться к миру, к исполнению Минских договоренностей... Только вот тон, взятый Олландом, уж очень непривычен в последнее время.

Мы привыкли к жесткой риторике американского президента Барака Обамы и довольно странных людей из его окружения, привыкли и к манере общения с Россией германского канцлера Ангелы Меркель, блистательно исполняющей роль школьного завуча с ее постоянными угрозами исключить из школы за любую провинность. На этом фоне Франсуа Олланд, который во первых строках призвал «избавляться от преград и стен, которые могут нас разъединять», выглядит просто матерью Терезой. Президенты даже о «Мистралях» говорить не стали, что очень симптоматично. Тем самым стороны словно признают, что есть проблемы куда поважнее, чем два корабля, пускай даже очень больших и очень военных.

«Встреча была проведена в удачный момент, при удачных обстоятельствах и, безусловно, даст результаты в ближайшее время», — вот что сказал французским журналистам Франсуа Олланд по итогам встречи с Владимиром Путиным.

Разумеется, все понимают, что Олланд — все же не мать Тереза и не святая Агнесса. Но, как у любого здравомыслящего политика, у него есть свои интересы (и личные, и государственные) идти на сближение с Россией именно сейчас. Наблюдатели тут же выразили уверенность, что глава Французской Республики, прибыв в Москву, намеревался подчеркнуть особую позицию в политическом кризисе и шагах по его разрешению. И снова всплывает фигура Ангелы Меркель, за которой — вся Германия, извечный «заклятый друг» Франции.

В нужное время — в нужном месте

Знакомые с ситуаций внутри Евросоюза хорошо знают тамошнюю расстановку сил. Если коротко, Франция чем дальше, тем больше утрачивает свое влияние на политические и экономические процессы в ЕС, хоть и является третьей экономикой союза (после Германии и Великобритании соответственно). Рейтинг самого Олланда как президента уже близок к статистической погрешности (около 12 — 14 %), и конкуренты, ратующие за прекращение конфронтации с РФ, уже наступают ему на пятки. А теперь, после встречи, даже они вынуждены одобрить шаги Олланда. «Франция должна говорить собственным независимым голосом в вопросах, касающихся связей между Европой и Россией», — приводит «Российская газета» слова экс-премьера Франсуа Фийона.

Да и Меркель может достаться. Особенно с учетом опубликованного на днях открытого письма десятков немецких политиков, ученых и деятелей культуры, предостерегающих правительство ФРГ от блокады РФ и проводящих прямые параллели с «манией величия Гитлера, который в 1941 году пытался покорить Россию».

Продолжая оставаться над схваткой, надо понимать, что Россия также ничего не выиграет от продолжающегося противостояния, если иметь в виду стратегические задачи. И одним лишь «не мы первые начали» проблему не решить.

Другое дело, что да, пока всеми продолжает управлять инерция. Тот же Крым: понятно, что Россия от него не откажется, но и ЕС признавать его частью России даже не думает (про Украину и так понятно). От идеи перетянуть Украину в Европу (хотя бы на словах) также никто не откажется, несмотря на то что в ее нынешнем виде Украина нужна Евросоюзу еще меньше, чем в предыдущем. Есть шанс найти компромисс на основе предоставления автономии отдельным регионам страны, но это уже не устраивает ни Киев, ни Донецк с Луганском.

Впрочем, такая катастрофическая запутанность ситуации, как ни странно, делает простой и понятной самую главную идею: раз сдаваться никто не собирается, придется договариваться. И сливки (политические сливки) соберет тот, кто поймет это раньше других. То есть первым избавится от инерционного движения.

Андрей Савин