По другую сторону барьеров

Начиная рабочий день с чашки кофе, он не услышит, как закипает чайник, а она обожжет пальцы... Какие сложнос-ти вынуждены преодолевать череповчане, чья жизнь лишена звуков, света, дорог?

Вообще, у проблемы, которую мы затронули сегодня, есть две стороны. Материальная: создание особых условий. И социальная: отношение общества к людям с ограниченными возможностями. Не стоит от них отворачиваться, пытаться не заметить или жалеть. Наши герои научились перешагивать препятствия на своем пути, чтобы жить обычной жизнью: работать, учиться, воспитывать детей. Они не теряют оптимизма и не замыкаются в четырех стенах. Просто иногда им нужна помощь. 22 года назад 3 декабря было провозглашено Международным днем инвалидов. Сделано это было с благой целью — привлечь внимание к интеграции людей с ограниченными возможностями в жизнь общества, созданию безбарьерной среды. Но что на деле? Три героя нашего материала попытались ответить на вопрос, насколько удобен Череповец для жителей с особыми потребностями.

«Я решил побороться»

В 1992 году череповчанин Евгений Агеев получил военную травму, в результате которой лишился левой руки (значительно выше локтя) и левой ноги (выше колена). Сейчас же, если не знать о протезах, со стороны можно не заметить никаких особенностей.

— Долго длилась реабилитация? — спросили мы.

— Физически я восстановился довольно-таки быстро, правда, приложил к этому массу усилий.

Евгений Агеев всегда любил спорт и занимался несколькими видами. В процессе реабилитации мужчина сам изготовил большую часть приспособлений для тренировок, хотя есть и покупные тренажеры. Не забывает герой нашей статьи и о регулярных пеших прогулках. А самое удивительное — он периодически совершает прыжки с парашютом. В общем, живет полноценной жизнью. Сейчас почти все время проводит на дачном участке, занимаясь хозяйством и постройками.

Но, как признается Евгений, моральная реабилитация заняла у него гораздо больше времени, нежели физическая.

— Сдаться можно в любой момент, а я сразу решил побороться. Начал с того, что принял ситуацию такой, какая она есть. Долго пришлось перестраивать себя, привыкать не реагировать на подковырки, пошлости. Кто-то оскорблял намеренно — есть такие люди, которые подпитываются от тебя: тебе плохо, а они от этого на подъеме. Бывало, это выбивало меня из колеи на день, чувствовал себя опустошенным. Но потом к этому вырабатывается иммунитет. Сейчас уже все нормально.

Люди на человека с ограниченными возможностями здоровья реагируют по-разному и отнюдь не всегда из плохих побуждений. Кто-то, допустим, старается не смотреть, потому что боится обидеть повышенным вниманием. Причем так реагируют как раз взрослые люди. А дети открыты.

— Как вести себя, чтобы не обидеть?

— Как с обычным человеком.

Хотя сейчас Евгений Агеев передвигается самостоятельно, начинал он с инвалидной коляски, поэтому о проблемах доступности среды знает не понаслышке. Многим его друзьям тоже есть что сказать по этому поводу. Одна из главных проблем — отсутствие пандусов или другого оборудования в жилых домах. Зачастую люди сами готовы с помощью близких купить и установить такое оборудование у себя в подъезде, но это запрещено, поскольку не предусмотрено проектом (особенно если дом старый). Общественный транспорт в абсолютном большинстве своем тоже не приспособлен для проезда людей в инвалидных колясках. Но есть и положительные моменты.

— Как сейчас и как было раньше — это небо и земля. Взять хотя бы пешеходный переход, — мужчина указывает на плавный спуск между тротуаром и проезжей частью, — раньше этого не было. Ситуация становится лучше.

На ощупь

С Ульяной Михайловой мы встретились в Центральной библиотеке, где она работает методистом. Восемь лет назад, лишившись зрения, эта жизнерадостная девушка была вынуждена учиться прокладывать себе путь в темноте с помощью трости и угадывать внешность собеседника по его голосу.

— Вы молодая девушка среднего роста, миниатюрная, — описывает меня Ульяна. — По голосу вообще можно многое понять, особенно эмоции. Их немногие умеют скрывать. Мы же слышим все движения. Бывает, что человек во время беседы начинает шебуршать, вертеться беспокойно, значит, он нервничает.

— А как обычно проходит ваш день? С какими трудностями приходится сталкиваться?

— Ну представьте, — объясняет моя собеседница, крутя цилиндрик с помадой в руке, — утром надо встать, вскипятить чайник. А для этого надо зажечь плиту. Хорошо, если есть электроподжиг, а если его нет? Затем наливаешь кипяток — горячий — в чашку. Некоторые могут на слух определить, сколько воды налилось, я так не умею, поэтому часто обжигаю себе пальцы. Но это все мелочи, и к ним можно привыкнуть, приспособиться. Самое сложное — выйти на улицу. Любая выбоина, колодец становится препятствием. Чтобы понять, в какую сторону идти, надо настраивать свои чувства от ушей и носа до своего ощущения в пространстве. Я, например, хорошо чувствую здания, машины впереди. Знаю, сколько примерно метров до объекта. К тому же мне помогает Снежок, он — мои глаза.

Снежок — обаятельный пес-поводырь с умными глазами. Пока мы беседуем с Ульяной, он дремлет рядом.

— А такая ли уж безбарьерная среда в Череповце? — продолжаю я расспрашивать.

— Если честно, у нас город мало приспособлен. Да, есть сейчас пищащие светофоры. Но на улицах так шумно, что просто непонятно, с какой стороны он пищит. Например, на перекрестке Максима Горького и Ленина, где очень оживленное движение, я обычно прошу кого-нибудь помочь перейти дорогу. Тротуарные бортики неравномерные — одни ниже, другие выше. Только улица Любецкая сделана идеально, а остальные... Слышала как-то о предложении совсем убрать бордюры. Но для нас они очень важны, чтобы понимать, где есть дорога, где нет. Приятно, что сейчас почти во всех автобусах объявляют остановки. Кондукторы очень хорошие: подхватывают сразу под руки, садят, спрашивают, на какой остановке выходить.

Наш разговор прерывает механический голос, произносящий цифры «семь, девять, два...». Это специальная программа на мобильном телефоне озвучивает звонки, смс-сообщения и любое нажатие кнопок. Такая же «болтушка» установлена и на ноутбуке Ульяны. Выпускница ЧГУ столько лекций на нем напечатала, что мне остается только удивляться, как быстро ее пальцы скользят по клавиатуре, когда она показывает фото из походов и экскурсий.

— Мы такие же люди: ходим в театр, на концерты, городские мероприятия, — объясняет Ульяна. — Просто мы передвигаемся и смотрим на мир чуть по-другому. Мне не нравится слово «инвалид», я называю нас людьми с безграничными возможностями. Но обижает даже не слово, а когда нас пытаются обойти, делают вид, что не видят. Даже у меня в подъезде есть люди, которые затаивают дыхание, когда я прохожу мимо, и думают, что я их не чувствую. Нас не надо бояться. Приходите лучше к нам в клуб. У нас по субботам в библиотеке мастер-классы по рукоделию, есть занятия английским языком. К нам приходят и здоровые люди, чтобы пообщаться, научиться чему-то новому.

Улыбка вместо слов

Очень непривычно чувствуешь себя, когда твой голос становится лишним и бесполезным. Зато понимаешь, что найти общий язык можно при любых обстоятельствах.

Руслан Сейткереев — известный в нашем городе футболист, заслуженный мастер спорта, член сборной России по футболу среди слабослышащих. Он был одним из факелоносцев на эстафете паралимпийского огня, проходившей в марте в нашем городе. Все журналисты, которым довелось общаться с Русланом через переводчика на том событии, попали под обаяние спортсмена. Улыбчивый, с теплым взглядом темно-карих, почти черных глаз... Он счастлив вопреки тому, что мир вокруг него всегда молчит. С Русланом мы общались втроем. Меня выручила коллега, у которой бабушка тоже была глухонемой. Она переводила мои слова в жесты, а жесты Руслана в слова. Правда, когда «показать» вопрос было сложно, приходилось переписываться.

— У вас есть слышащие друзья? Как с ними общаетесь? — спрашиваю я через Лену и слежу за ее движениями в попытках хоть что-нибудь запомнить.

— Есть, — объясняет жестами Руслан. — Кто-то хорошо знает язык жестов. Кто-то не очень. Я их обучаю. Много времени надо. Буквы запоминают легче. Слова забывают.

Если приходится что-то спросить в учреждениях, Руслан пишет записки. Когда под рукой нет бумаги, набирает текст на экране мобильного телефона, как обычное смс-сообщение, и показывает собеседнику. В супермаркетах еще легче, благо сейчас есть магазины самообслуживания. Чтобы показать итоговую сумму, продавцы просто разворачивают дисплей кассы, на котором высвечивается стоимость. Новости молодой человек узнает из электронных СМИ в Интернете, там же смотрит и фильмы с субтитрами. Отдыхает, как и все остальные люди, гуляет, ездит с друзьями на пикник, проводит время с семьей.

Со своей женой молодой человек познакомился еще в школе. Вера тоже глухонемая, а вот сын Антон родился здоровым. Ему один год, и он уже бодро шагает. И ему есть за что гордиться отцом.

— Вы в разных странах играли в составе сборной. Отношение к глухонемым людям там лучше, чем в России, Череповце? — снова я строчу на бумаге. Руслан, прочитав, смотрит на меня недоуменно и пишет в ответ: «Почему ты считаешь, что в Череповце хуже относятся? Везде одинаково, люди везде хорошие. В Азии, например в Таиланде, Китае, Японии очень уважают». И дальше поясняет, что встречаются люди, которые отказывают в помощи, когда протягиваешь им записку с вопросом. Но такие везде есть, не стоит на них обращать внимания.

В конце беседы я прошу Лену научить меня жесту «спасибо» и благодарю Руслана за беседу, прикоснувшись кулаком сначала ко лбу, затем к подбородку.

На троечку

К сведению, в нашем городе около 24 тысяч инвалидов, но скольких из них мы видим на улицах? Единицы. Почему?

— Потому что большинство просто не могут выйти из квартиры на улицу, — говорит Александр Аксенов, заместитель председателя череповецкой общественной организации инвалидов «Ареопаг». — Некоторые колясочники живут на пятом этаже в домах, где нет лифта. Да, у нас есть низкопольные автобусы, но до остановки нужно сначала добраться. А для инвалидов первой группы, тех, кому нужно сопровождение, это совсем неудобно. И далеко не везде оборудованы спуски и заезды на тротуарах. Социальное такси стоит 350 рублей за один выезд. Да, сейчас стало больше пандусов, но зачастую они установлены с техническими нарушениями, например неправильным углом наклона. Причем даже не все госучреждения оборудованы пандусами. Хорошо, что сейчас открыли МФЦ, который приспособлен для обслуживания людей с ограниченными возможностями. Работа, конечно, идет, но вот результатов пока мало. Я бы оценил безбарьерную среду в нашем городе на тройку.

Елена Молчанова, Елена Бжания