35media.ru

Целлюлозный комбинат стал темой круглого стола

Экономика. Возможное строительство предприятия рассмотрели с точек зрения экономики и экологии

В Череповце прошел первый круглый стол, посвященный широко обсуждаемым в обществе вопросам строительства целлюлозного комбината. Обсуждали, как соблюсти паритет интересов, чтобы приносить пользу экономике без ущерба окружающей среде.

Во встрече участвовали председатель совета директоров компании «СВЕЗА» Алексей Мордашов; зам. генерального директора компании «СВЕЗА» Борис Френкель; известный череповецкий педагог, учитель биологии школы № 10 Альмира Бабушкина и доктор биологических наук Григорий Чуйко, зав. лабораторией физиологии и токсикологии водных животных Института биологии внутренних вод (Ярославль). Вела круглый стол главный редактор ТС «Канал 12» Ирина Толовикова.

Алексей Александрович, вы подписали соглашение с правительством Вологодской области о строительстве нового завода. Что это за предприятие, где оно будет построено и каковы сроки реализации проекта?

Алексей Мордашов:

— Мы предполагаем, что целлюлозный завод может быть построен на территории Вологодской области, в Череповецком районе. Если все пойдет по нашим планам, он может быть возведен в течение 5 — 6 лет. Примерно год нам нужен на проработку всех деталей и пять лет — на проведение изыскательных и строительных работ на площадке.

При этом успех проекта зависит от государственной поддержки, и мы рассчитываем реализовать его в форме государственно-частного партнерства: федеральные и областные власти возьмут на себя развитие инфраструктуры (железной дороги, электрических подстанций, сетей), а мы построим сам завод. Проект будет стоить примерно 2 млрд долларов, из которых на развитие инфраструктуры необходимо потратить около 250 млн, остальное — за счет прямых инвестиций и кредитов. Завод будет выпускать около 1 млн кубометров беленой целлюлозы в год — в России этот проект должен стать лидирующим.

Почему вы считаете, что такой проект нужен Вологодской области?

Алексей Мордашов:

— Причина очень проста: традиционно главными источниками доходов для Вологодской области и Череповца были металлургия и химия. Но эти отрасли — циклические, и на примере Череповца мы видим, что есть подъемы и спады рынка, и в периоды спада налоговые поступления в бюджеты всех уровней существенно сокращаются. И это отражается на всем. Но череповчане хотят приводить своих детей в детские сады, посещать поликлиники и больницы и получать там качественные услуги независимо от конъюнктуры рынка стали или химических удобрений. Это означает, что нам нужна диверсифицированная база экономики и области, и города. И лесной кластер мог бы в этом помочь.

Вологодская область имеет очень богатые лесные ресурсы. Уже сегодня по объемам лесозаготовки она находится на втором месте в РФ, по отдельным видам — даже на первом. Есть большая расчетная лесосека. Она составляет более 20 млн кубометров, из которых сегодня заготавливается меньше семи — потенциал огромен. Целлюлозный завод требует трех с небольшим миллионов кубометров.

Почему очень важно строить лесной кластер вокруг целлюлозного завода? Потому что это предприятие использует отходы древесины. Для производства пиловочника, фанеры, других изделий используется нижняя часть ствола дерева, а верхняя часть (баланс) идет в отходы. При этом сегодня в Вологодской области из 3 млн кубометров отходов 25 — 30 % остается на делянках из-за невозможности их использования. Это загрязняет лес, ухудшает экологию, приводит к заболачиванию лесов. А целлюлозный завод собирает все отходы и превращает их в целлюлозу.

Есть огромный рынок целлюлозы, есть большой и растущий спрос на нее и в России, и в мире. Целлюлоза — это не бумага, а исходное сырье, из которого потом делается огромное количество бумажных продуктов, включая салфетки, памперсы и т. д. Эти продукты заполняют нашу жизнь все больше, и мы уверены, что сбыт будет обеспечен и при любых колебаниях мировой конъюнктуры мы будем в экономически устойчивом положении.

И самое главное. Если бы завод функционировал сегодня, мы получали бы от него 2,5 млрд прямых налогов и около 3 млрд налога на имущество. Плюс 400 рабочих мест на самом заводе, 6 — 7 тысяч мест в лесном кластере и подоходный налог. Тогда целлюлозный завод был бы в состоянии за 10 лет полностью погасить государственный долг области. Все мы знаем, сколько было дискуссий, болезненных сокращений расходов бюджета. На мой взгляд, это достаточно весомый аргумент, чтобы поддержать строительство завода.

Мы недоиспользуем наш потенциал, а ведь у нас не так много возможностей для развития. Конечно, было бы здорово развиваться за счет IT-технологий или телекоммуникации, но таких проектов нет. Структура трудовых ресурсов Череповца и области такова, что ожидать этих проектов не приходится. Как мы будем жить в условиях колебаний конъюнктуры? Лесной кластер и целлюлозный завод — редкая возможность.

Мы считаем, что наш завод будет одним из самых экономически эффективных в мире за счет комбинации факторов: расположения, эффективной заготовки леса и т. д. И он будет самым современным.

Вы упомянули проблему экологии, которая и взбудоражила общественность. Альмира Степановна, вы на своих уроках обсуждаете экологические проблемы?

Альмира Бабушкина:

— Я интересовалась мнением своих старшеклассников (это шесть классов по 25 человек) о том, как они относятся к строительству завода. 90 процентов ребят говорят, что не хотели бы, чтобы завод стоял в нашем городе.

Они объясняют это тем, что металлургия и химия достаточно агрессивны, а рядом находится Рыбинское водохранилище. Изначально само строительство водохранилища нарушило естественную жизнь нашего края. Конечно, в силу возраста ребята не рассуждают с точки зрения экономики. Я спросила у них: если бы была возможность уехать из нашего города, вы бы ею воспользовались? И многие ответили, что не вернулись бы сюда, потому что город неблагополучен с экологической точки зрения. Это при том, что дети любят город. Меня это противоречие очень огорчает.

Борис Френкель:

— К сожалению, наши представления во многом связаны с теми производствами, которые уже существуют в России. Все слышали о проблемах Байкальского ЦБК, Сокольского ЦБК. Но современное производство — принципиально другое. Технологии очень далеко ушли с тех пор, когда строились эти заводы.

Григорий Михайлович (Чуйко — ред.) был на финском заводе «Кюми» и может подтвердить, что там в воздухе нет никакого запаха. К стене завода примыкает одно из крупнейших в Финляндии гольф-полей. В пятистах метрах от завода проживает мэр города, там находятся детские сады и школы.

На заводе «Кюми» стоят две степени очистки, а мы добавляем еще одну. Это связано и с нашим пониманием ситуации в Череповце, и с жесткими российскими природоохранными нормами. Например, 30 — 40 лет назад технология отбелки целлюлозы включала атомарный хлор, который при контакте с водой образовывал токсичные соединения, вредные для человеческого организма. Сегодня ни на одном производстве в развитых странах атомарный хлор не применяется. На нашем заводе мы вообще заложили озоновую отбелку — самую современную и дорогую.

По некоторым параметрам мы будем даже чистить водохранилище, сливая воду лучшего качества, чем та, которую будем забирать. Вместе с водой из водохранилища ежегодно будет изыматься около 100 тонн взвешенных частиц, на которых концентрируются вредные для человека вещества.

Алексей Мордашов:

— Мне бы хотелось сказать пару слов о том, что рассказала Альмира Степановна. Несомненно, крупные промышленные предприятия в Череповце не улучшают экологию и состояние здоровья жителей. При этом если мы сравним уровни заболеваемости в Череповце и районах области, то в районах она выше. А в Череповце выше продолжительность жизни. Возможно, это объясняется другим качеством жизни и уровнем медицинского обслуживания.

Мы являемся и наследниками, и заложниками того развития, которое было здесь десятилетия до нас. И если мы хотим сохранить качество жизни, нам придется долгое время сохранять существующую структуру экономики. Это не значит, что мы должны успокоиться и ничего не делать. Как раз наоборот. Нам предстоит, продолжая дальше извлекать пользу из индустриальной силы Череповца, сделать это как можно менее болезненным для людей и для окружающей среды.

В мире есть технологии, позволяющие снижать выбросы. Сейчас на ЧерМК превышение норм выброса осталось лишь по трем показателям, но и по ним через несколько лет мы войдем в норму. На устранение неорганизованных выбросов потратили 100 млн долларов, и пыльные хвосты над конвертерным производством исчезнут. Уверен, что живущие в Череповце десятилетиями (так же, как и я) заметили — снег стал чище.

Альмира Бабушкина:

— Соглашусь. В 1983 году, когда я в первый раз приехала в Череповец, я была изумлена коричневым цветом снега.

Алексей Мордашов:

— Ситуация меняется к лучшему — и будет меняться. Поверьте, лично для меня строительство завода — это большой риск. Я должен инвестировать 2 млрд долларов. Отдача от этого проекта непростая, потому что срок окупаемости большой — 13 с половиной лет. Целлюлозные заводы дают устойчивый доход, но они очень капиталоемкие, и, чтобы их построить, нужны большие усилия. Поэтому принципиально важно, чтобы проект пользовался поддержкой в городе.

Нам задают вопрос: почему бы не построить завод в Соколе? Сокольский ЦБК находится в таком состоянии, что сделать его экологически чистым не представляется возможным. Мы изучили много мест и нынешнюю площадку выбрали потому, что она близка к инфраструктуре, которая важна для экономического успеха. Но главная причина — наличие «большой воды». Целлюлозные заводы во всем мире стоят у «большой воды», потому что их единственный заметный выброс в окружающую среду — это мелкодисперсная древесина, и нужно большое количество воды, чтобы абсорбировать и растворить эти отходы. Площадка в Соколе не подошла именно по этой причине: Сухона — слишком маленькая река.

Григорий Михайлович, у вас есть какие-то опасения по поводу сохранности флоры и фауны Рыбинского водохранилища после строительства?

Григорий Чуйко:

— Конечно, говорить о том, что современное производство может быть абсолютно безопасным, достаточно трудно. Все равно какой-то фактор риска существует. Новые технологии очистки могут минимизировать риски, но хотелось бы убедиться, за счет чего это будет сделано. То, что Рыбинское водохранилище подвержено антропогенному влиянию, — установленный факт. Особенно сильно влияет коммунально-промышленный сток Череповца на Шекснинский плес.

Алексей Мордашов:

— Я уверен, что мы сможем построить целлюлозный завод в соответствии с лучшими практиками и он будет оказывать минимальное воздействие на окружающую среду. При этом я полностью разделяю озабоченность Григория Михайловича. Она не только понятна, но и очень полезна. Давайте вместе контролировать процессы. Надеюсь, мы сможем «переплавить» озабоченность в общественное движение, которое позволит усилить контроль.

Борис Френкель:

— Во-первых, невозможно слить неочищенную воду, минуя очистные сооружения — труба идет именно на них. Отключить очистные невозможно тоже: они встроены в технологию, и, отключив их, ты фактически останавливаешь завод. Поскольку завод действительно очень серьезно автоматизирован (а по-другому на современном производстве невозможно), датчики автоматически останавливают весь процесс, если что-то пошло не так. Так, при озоновой отбелке достаточно несколько секунд передержать массу в озоновой среде, чтобы получить брак в огромных объемах — несколько десятков кубометров целлюлозы. Если технологии не будут соблюдаться, завод работать не сможет.

Алексей Мордашов:

— Скептики говорят: это за границей все хорошо, но не у нас. В конце концов, мы — страна, которая отправила человека в космос. Почему мы должны стразу опускать руки и считать, что мы ни на что не способны? Мы делали много того, чего не делали до нас. Но в данном случае мы следуем уже существующим образцам. Посмотрите на Европу, которая для нас является примером качества жизни, — ведь там целлюлозные заводы есть. Конечно, было бы здорово все промышленные предприятия закрыть, все вредное воздействие, включая транспорт и сельское хозяйство, убрать. И как мы тогда будем жить? Давайте не будем выплескивать с водой ребенка, не будем отказываться от промышленного развития, которое нам доступно.

Альмира Бабушкина:

— Алексей Александрович, вы рассуждаете с точки зрения человека другого масштаба. А для людей, живущих в Череповце, мерилом является в первую очередь здоровье. Я думаю, что эта усталость от целого коктейля заводов и вызывает тревожное состояние. Люди должны разобраться. Чтобы сказать да или нет, нужно понять, что нас ждет.

Алексей Мордашов:

— Скажу о расположении завода. Пусть его строительство запланировано недалеко от Череповца, но, строго говоря, это совсем не Череповец. До ближайшей точки города — около 20 километров, до Заречья — почти 30. Даже ярые противники строительства говорят, что на таком расстоянии вредные выбросы, какими бы они ни были, ликвидируются. Мы специально отнесли его от города и так долго искали точку, подходящую по всем параметрам.

Григорий Чуйко:

— Думаю, людей больше всего беспокоит вода, потому что основное загрязнение идет за счет сточных вод. Как ученого-эколога меня интересует, какой будет экологическая ситуация после строительства этого завода. Для этого нам нужно провести экологическую экспертизу предприятия на стадии планирования: что будет поступать в воду, в каких количествах, как может сказаться на экосистеме водохранилища и повлиять на человека. Контроль и экспертиза нужны на всех стадиях, профессиональное мнение должно быть доступно общественности, потому что отсутствие информации рождает слухи. А на обывательском уровне эти слухи обрастают такими подробностями, которых нет и не может быть: народ начинает говорить, что в Рыбинском водохранилище находят каких-то монстров, генетических мутантов и прочее.

Алексей Мордашов:

— Именно поэтому мы рассчитываем на внимание и вовлеченность в эти вопросы всех экологов нашего региона. У нас есть оценка регулирующего воздействия, сделанная профессиональной компанией. Специалисты пришли к выводу, что все параметры укладываются в ПДК. Но мы хотели бы, чтобы вы еще раз их оценили — с вашей точки зрения. Дополнительный контроль удержит нас от ошибки. Мы не будем строить завод, который будет загрязнять окружающую среду, не собираемся уничтожить водохранилище. У нас нет задачи любой ценой «продавить» строительство.

Альмира Бабушкина:

— Я, как человек разумный, всегда рационально отношусь к любой идее. Я не могу сказать, что изначально была против строительства, но, чтобы определиться, нужно иметь информацию, которую во многом я сегодня получила.

Алексей Мордашов:

— Мы создаем рабочую группу, которую будет координировать глава комитета по экологии Законодательного собрания области Михаил Сергеевич Ставровский, бывший мэр Череповца. Группа будет собирать мнения всех участников процесса. Все, кто хочет, могут обращаться.

Пользуясь случаем, я хотел бы обратиться к инициативной группе «Нет ЦБК». Вы небезразличные люди, вы хотите и готовы брать на себя ответственность за судьбу ваших детей и вашего города. Приходите в рабочую группу и участвуйте в контроле. Мы предоставим вам оценки регулирующего воздействия, запросим дополнительную информацию, предоставим сам проект. И тогда мы ответим себе на вопрос: можем ли мы построить предприятие экологически чистым? Если можем — будем его строить. Но давайте помнить, что мы сами должны нести ответственность за свою судьбу. Череповцу нужно экономическое развитие, каждому из нас нужно личное развитие, но оно не возьмется само по себе из ничего. Это не означает, что за развитие мы должны платить любую цену, но без него движения вперед не будет.

Андрей Савин