35media.ru

Шел на выставку — попал в окоп

История. Открылась последняя выставка из музейного цикла о Первой мировой войне

Выставку «Последняя война империи», собравшую фотографии и письма участников Первой мировой, их оружие и одежду, открыли в Художественном музее. Выставка открылась хоровым исполнением «Боже, царя храни» и чтением указа императора Николая II.

На выставку «Последняя война империи» можно идти с разными целями. Например, с познавательными — посетитель узнает, из-за чего началась война, кто в ней участвовал и к чему она привела. Можно идти за атмосферой — деревянный окоп, построенный в центре зала, благодаря петляющей дорожке и местами тусклому освещению позволит на секунду почувствовать себя на войне. Тут же под стеклом «свидетели» и «участники» войны: сабли, штыки, кинжал и кортик, бинокль и портсигар, офицерские каски — российская, австрийская и немецкая. А также мундиры различных армий, участвовавших в Первой мировой.

Наконец, можно идти на выставку за эмоциями и ощущениями. В экспозицию вошли множество фотографий, на которых мы можем увидеть лица череповчан, уходивших на фронт. Снимки сделаны как в ателье, так и на полях сражений. Среди изображенных на них — герой войны, георгиевский кавалер, уроженка кирилловского села Мария Бочкарева. «В историю войны кроме Марии Бочкаревой вошла еще одна героическая женщина, наша землячка — крестьянка из Кирилловского уезда, — рассказал на церемонии открытия заместитель губернатора Олег Васильев. — Она достаточно долго воевала в обычном полку в мужской форме и стала георгиевским кавалером. Она погибла, и награды получали ее родители».

Если вчитаться в письма участников войны своим близким, а для экспонирования нарочито выбрали бытовые и не «пестрые» послания, то это может сильно ударить по нервам впечатлительного человека. «Стал немец бить почем зря, — мимоходом после описания погоды и настроения замечает в письме брату в январе 1917 года боец Федулов. — Сегодняшнюю ночь спал, не раздеваясь. Лежишь в шинели, затаив дыхание, и следишь по звуку, куда упадет. Жизнь у нас однообразная, читать нечего, курим много».

— Работа над выставкой продолжалась около полугода, — рассказывает один из авторов выставки Антон Фокин. — Больше всего времени заняли научная работа, поиск документов, отбор экспонатов. Окоп мы построили приблизительно за месяц. Почему мы остановились на воссоздании здесь окопа? Конечно, это символ и конкретной Первой мировой войны, и войны вообще. Обратите внимание — здесь свободный широкий вход, приглашающий и затягивающий, и узкий выход. В войну очень легко ввязаться, но трудно из нее выпутаться. Здесь даже можно поймать себя на некоторой клоустрофобии, по крайней мере, мы старались добиться этого эффекта.

По словам Антона, часть экспонатов принесли для выставки простые череповчане, откликнувшиеся на призыв музейщиков, другую часть удалось в буквальном смысле откопать в музейных фондах. Например, ведро для приготовления пищи или походную кровать — проржавевший металлический остов, накрытый тонким тюфяком и колючим одеялом с плоской подушкой, больше скажут о солдатском быте, чем любые мемуары. «Если не ошибаюсь, кровать ранее ни разу не экспонировалась», — рассказал Антон Фокин.

Не исключено, что воинской кровати снова доведется отправиться в поход. Заместителю губернатора Олегу Васильеву выставка настолько понравилась, что он предложил руководству ЧерМО сделать ее передвижной.

«Первая мировая стала трагедией для моей семьи»

Немалую часть фотографий для выставки предоставил учитель биологии одной из череповецких школ, сын известных филологов и преподавателей ЧГУ Григорий Винтер. Первая мировая война прокатилась «катком» по семье его предков.

— Первая мировая война трагически отразилась на моей семье, причем как по линии отца, так и по линии матери. В семье моей бабушки по отцовской линии было 14 детей — четыре девочки и десять мальчиков. Когда началась война, девять братьев отправились на фронт — лишь младший не подошел по возрасту. Старшие братья были уже в возрасте и пошли на войну добровольцами. Семейные люди с положением в обществе начинали с самых воинских низов. Из девяти братьев вернулся домой только младший Михаил. На фронте он поддался на большевистскую агитацию, активно с ними сотрудничал, но в 1923 году и он пропал.

Моя бабушка, их старшая сестра, прожила 101 год, и я ее застал, поэтому для меня все, что я рассказываю сейчас, это живая память, переданная из уст в уста. Бабушка дожила до развала Советского Союза. Тогда в журнале «Наследие» стали печатать фотографии белых офицеров и эмигрантов. И вот на одном из снимков, где был запечатлен генерал Врангель с группой военных в эмиграции, бабушка опознала брата Мишу. По всей видимости, он разочаровался в идеалах большевизма и бежал за границу. Другого ее брата, Сергея, нашел уже я, работая в белоэмигрантских архивах. Он тоже эмигрировал, причем прямо с фронта. Долго жил в Югославии. Его дальнейшая судьба неизвестна.

Печальна судьба и некоторых из членов семьи, которые остались в тылу. Родители бабушки умерли от голода в 1918 году, и младший сын, который не был призван на Первую мировую, не вынес утраты и выстрелил себе в голову из маузера. Семейные фотографии хранили моя бабушка и ее сестры, но многие были утрачены. Часть фотографий бабушка уничтожила, опасаясь сложностей в советское время.

Мои родственники по линии матери также принимали участие в Первой мировой. Один из них был профессиональным военным и до Первой мировой дошел в больших чинах, руководил снабжением Третьей Западной армии. Когда власть в стране переменилась, он эмигрировал в Чехию и возглавлял в Праге организацию русских военных инвалидов вплоть до Второй мировой. После чего пропал. Вероятно, оказался в гестапо.

Сергей Виноградов