35media.ru

Как просыпаются автобусы

Одно утро из жизни общественных машин, водителей, кондукторов и пассажиров.

Шумит мойка, механики крутят гайки, водители проверяют яркость фар, кондукторы ожидают выезда, открывают и закрывают замки билетных сумок, словно репетируют. А горожане тем временем тянутся к замерзшим остановкам. Какие они — утренние транспортники и ранние пассажиры?

Работают, пока город спит

Пять утра. В городе тихо. Светофоры, электрические огни рекламы светят в пространство, на улицах ни души. Под черным небом пустой город похож на картонный макет: прямые линии становятся еще ровнее, дома кажутся безжизненными игрушками. Лишь изредка проедет по дороге машина, и ни одного автобуса вокруг, потому что они еще спят.

С трассы не слышно привычного грохота машин, на окраине города завывает холодный ветер, и мерещится, будто трещит лед, сковавший за ночь декабрьские лужи. Мы подъезжаем к трехэтажному зданию. Плоскую крышу обрамляет неоновая черта, ярко горит красным цветом — видимо, к Новому году. На здании вывеска, ее буквы раздирают ночь: «Автоколонна 1456». Это ангар — здесь автобусы спят, здесь их ремонтируют, моют и кормят...

Возле центрального входа несколько машин выстроились в очередь — готовятся выйти в первый рейс нового дня. Автобусы кажутся слегка растерянными, подслеповатыми спросонья, но бодрыми, впрочем, как и их водители.

— Проверил масло, антифриз, колеса, фары, — улыбается громкоголосый шофер первого класса Андрей Орлов и хлопает в ладоши: — Все работает хорошо! Прогрел салон, посмотрел документацию. Проблем с ГИБДД не будет!

Сегодня утром, с шести часов, Андрей повезет пассажиров по второму, «популярному и денежному», как он говорит, маршруту.

У входа нас ждет начальник отряда городских перевозок Вячеслав Михеев. Он энергично распахивает двери, запуская нас и холодный воздух в теплый ангар...

Как вылечить «железного коня»?

В это время на стоянке автобусы видят десятый сон. Всего парк автоколонны насчитывает порядка 160 общественных машин.

— Некоторые уже в рейсе? — спрашиваю.

— Да, — отвечает Вячеслав Витальевич. — Часть автобусов уже отправилась на работу, это в основном маршруты, которые идут в сторону завода.

Сейчас машины похожи на коней, понуро прикорнувших в стойлах. Стоянка разделена на две части: нижнюю, где располагаются короткие машины, и верхнюю — для длинных «гармошек».

Автобусы начинают забираться на ночевку с десяти вечера. Сначала их отправляют в «душ», заправляют и только потом ставят на прикол. К слову, мойка работает круглосуточно. Каждое утро на линию выходят чистые и сытые «железные кони».

Мы заходим в мастерские.

— Здесь ремонтируемся, — говорит начальник отряда. — Основные работы проводим днем, но ремонтируем и ночью. Механики работают в две смены, устраняют мелкие неполадки перед выездом.

Автобусы стоят рядами над щелями, которые пугают металлическими конструкциями, промасленными деталями и зеленым, почти космическим светом — это смотровые ямы.

Мы медленно, аккуратно спускаемся по крутой лесенке в одну из них.

— Здесь машины стоят на ТО-2, то есть на техническом обслуживании, которое положено автобусу, пробежавшему больше 25 — 26 тысяч километров, — говорит Вячеслав Михеев и предупреждает в очередной раз: — Осторожно, здесь грязно. С машин в ямы стекает, они должны обсохнуть, чтобы слесари пришли работать с более-менее чистыми автобусами.

Вячеслав Витальевич признает: машины получают травмы довольно часто. Случаются и крупные поломки, например у старых «Мерседесов», которые за свою долгую по автобусным меркам 15-летнюю жизнь пробежали более миллиона километров, барахлят двигатели. Несколько машин списали по возрасту и состоянию здоровья — их железные остовы неподалеку от «больничных» ям производят гнетущее впечатление. Но транспортники покупают детали, реанимируют немецких «коней».

Каждый день перед отправкой в рейс автобусы проходят «медосмотр». Если машина «заболевает» серьезно — она выбывает из эксплуатации на несколько дней. Другое дело — мелкие поломки (перегоревшая лампочка, засорившийся шланг и т. д.), их стараются ликвидировать быстро, чтобы успеть пустить машину в рейс. Зимой головной болью ремонтников становятся проводка и колеса. Соль, которой обильно посыпают оледенелые дороги, разъедает провода под брюхом машины. А множество мелких острых деталей, гаек и шурупов, что сыплются с автомобилей и грузовиков на заснеженные трассы, режут колеса, из-за чего только за одну ночь приходится чинить до 10 шин.

Возле автобуса, под который мы залезли, суетится слесарь: откручивает заднее колесо. Громко визжит электрический гайковерт. Из-за передней двери автобуса показывается водитель, он держится за поручень и смотрит на нас вниз.

— Коля, что случилось? — спрашивает его начальник отряда.

— Заднее колесо не тормозится!

Мимо автобусов легкой походкой спешит высокий молодой человек в клетчатой фланелевой рубахе и с яркой лампочкой на лбу. Это автоэлектрик с десятилетним стажем Володя Пушило.

— Володя, ответь на вопрос корреспондентки, — Вячеслав Михеев хватает электрика за руку.

— Мне работать надо! — смеется Пушило.

О чем думают водители?

Первые утренние автобусы отправляются в рейсы с конечной остановки, чаще всего с ул. Олимпийской, в 5.10 — 5.15. За полчаса до старта на службу приходят водители и кондукторы. В небольшом фойе многолюдно. Быстро движется мужская очередь к окошку диспетчера выпуска: юная Ксения резким движением ставит печать за печатью и выдает водителям путевки — без этой бумаги на линию не пустят.

— Давайте водительское, — требует она права у замешкавшегося шофера.

— Иногда и конфликты случаются, — рассказывает диспетчер выпуска Людмила Тиликина. — Представьте себе: человек морально подготовился, пришел на один маршрут, по плану, а где-то сломалась машина, и его направляют на другой.

В уютном светлом кабинете на экране диспетчерского компьютера условные обозначения мигают на схеме города.

Людмила работает с разнарядкой, следит за движением автобусов, регулирует интервалы:

— Я отслеживаю маршруты, если машина сходит по какой-то причине, меняю ее. Если не получается вовремя — корректирую интервал между автобусами. При любом ЧП водители обращаются ко мне.

Перед тем как отправиться в рейс, водитель должен получить допуск у медика. Фельдшер Марина Степанова измеряет давление у Виктора Богатырева — 120/80.

— Хорошо себя чувствуете?

— Хорошо.

По ее словам, шоферы пьяными на работу приходят очень редко. А Вячеслав Михеев добавляет: за это водителя лишают премии, а при повторном проступке увольняют.

Интересно, что зарплата водителя напрямую зависит от размера автобуса. Например, шофер «гармошки» под номером 18 Дмитрий Заботин получает в месяц около 30 тысяч рублей. А его отец работает на коротком автобусе и зарабатывает 25 тысяч.

— У меня с детства была мечта в водители пойти. После армии я немного поработал на заводе, совсем по другой специальности, но потом пришел сюда. Честно говоря, тут работа сложнее — более нервная, но интересная.

Почему женщины работают кондукторами?

Вдоль стен фойе на стульях сидят женщины в зеленых жилетах и прижимают к себе билетные сумки. Кондукторы ждут отправления. Удивительно, но люди, вынужденные каждое утро подниматься в несусветную рань, трястись в переполненном автобусе, жизнерадостны и оптимистичны. Елена Богданова приехала в Череповец из Тотьмы, где окончила сельскохозяйственный техникум, но работу на селе променяла на службу на автобусе и не жалеет об этом.

— Я работаю здесь уже пять лет, — говорит она.

— Нравится, хотя поначалу привыкнуть к подъему в четыре утра было сложно. Дежурный автобус приво-зит меня сюда, я получаю билетно-учетный лист и еду в рейс. Билетная катушка у меня в сумке, здесь примерно тысяча билетов, то есть на 20 тысяч рублей. За день максимально можно выручить 13 — 14 тысяч. Я работаю на разных автобусах, но по утрам пассажиров особенно много, когда едем на вокзал. Пассажиры разные попадаются — и нетрезвые, и неадекватные, — но стараемся не конфликтовать, к каждому найти свой подход.

Елена получает около 15 — 16 тысяч рублей в месяц.

— Мне хватает, семьи-то нет, — пожимает плечами она.

Оля Парфенова работает кондуктором 17 лет. За плечами у нее незаконченное высшее образование: учебу на воспитателя детского сада не смогла совмещать со службой в автоколонне. В месяц она зарабатывает столько же, сколько и Елена, но у Оли есть семья.

— Поднимать сына было сложно, — вспоминает она. — Зарплата зависит от выручки за месяц и от тарифа за часы — чем больше отработал, тем больше получил.

Встает Оля в полтретьего утра, на работу приходит к 4.30 и продает билеты пассажирам 18-го автобуса, порой две неполные смены, задерживаясь на службе до семи вечера, прерываясь только на обед да во время перестоев. Стаж на зарплату не влияет никак, зато учитывается класс, у Оли — первый.

— Конечно, работа у нас сложная, — размышляет кондуктор, у нее выразительные глаза и усталое лицо. — Бывает, задумаешься об увольнении, когда день трудный. Летом очень жарко бывает, тяжело, особенно в пробках, а в мороз в салоне холодно — как капуста одета. Целый день на ногах, садимся при первой возможности. От постоянной вибрации болят ноги и спина. Опять же приходится постоянно себя контролировать, держать равновесие. За последние годы тяжелее стало — пробок больше, а люди общественным транспортом пользуются меньше. Но я не хочу никуда уходить, мне здесь нравится, коллектив хороший, и опять же с людьми работаешь, не механический труд...

Рыбак-шофер и пенсионерка-уборщица

Шесть утра. Мы садимся в 18-й автобус к потомственному водителю Дмитрию Заботину и ответственному кондуктору Оле. Она уверяет, что неконфликтный человек, старается с пьяными и неадекватными в споры не вступать. Хотя в утреннем автобусе бывает всякое.

— На первом круге мало пассажиров, час пик начинается в семь утра. Дебоширы чаще в выходные попадаются, в основном это молодежь из клубов. Некоторым нашим девочкам даже приходилось полицию вызывать, оперативники быстро приезжают, забирают неадекватных.

Но нам повезло, «веселых» попутчиков утром в четверг не было. Вопреки утверждению кондуктора о малочисленности пассажирского состава, в первый час (к слову, на круг от Заречья до Зашекснинского района отводится 45 минут) за несколько минут в «гармошку» сели десять сонных череповчан. Все они люди в возрасте, работники сферы обслуживания или...отпускники.

— Я еду на рыбалку, — рассказывает водитель автоколонны Александр Новиков. Он одет в теплый комбинезон красного цвета, такую же дутую куртку, в руках держит большой рюкзак и улыбается, широко растягивая загорелые щеки. — Еду на озеро далеко, сейчас до гаража добираюсь. Сам-то я в пригород людей вожу, на завод. Мне все нравится: рано вставать, коллектив веселый. Сейчас отдыхаю, а работать буду в Новый год.

Автобус тормозит у очередной остановки. В салоне пожилая женщина кричит в открытую дверь мужчине на улице:

— Поедем?!

Гражданин машет ей рукой, смеется.

— Это мой сын, — поясняет Валентина Фролова. — Он каждое утро отправляется на работу на 12-м с этой остановки. А я еду в Лесомеханический техникум, работаю там уборщицей-гардеробщицей. Смена начинается в семь утра. Вот так приходится подрабатывать на пенсии. Машины, кстати, сейчас очень хорошо ходят, регулярно. Кондукторы вежливые. А на попутчиков некогда смотреть. Бывает, я даже засыпаю в автобусе...

— У нас автобусы ходят вовремя, не то что в Москве, — делится наблюдениями работающий пенсионер Николай Голобаев. — Там на остановке по 30 минут приходится стоять. А культурный уровень череповецким пассажирам надо бы повысить.

Саша Антушевич