35media.ru

Заволокины в Череповце выступали и снимались

Съемки новогодней передачи «Играй, гармонь!» объединили в Череповце полсотни гармонистов.

Заволокиных череповчане встретили аншлагом на концерте (билеты раскупили за неделю до него) и очередью гармонистов, желающих попасть в телевизор. В Вологде, где «Играй, гармонь!» побывала накануне, гости побудили пойти в пляс губернатора Олега Кувшинникова.

Со стороны съемки выглядели несколько парадоксально. Гармонистов и певцов из Череповца и окрестностей субботним вечером выстроили рядами, будто для школьной фотографии, перед входом во Дворец химиков. На город опускаются сумерки, вокруг шумит транспорт, на улице ни снежинки, а празднично одетые люди с новогодним дождиком на плечах и шеях кричат хором: «С новым годом!» (снимался новогодний выпуск). И громче всех горланит Анастасия Заволокина. Удивление прохожих можно было снимать для какой-то другой передачи.

Но обо всем по порядку. За неделю до приезда с гастролями творческих сил телепередачи «Играй, гармонь!» под предводительством детей Геннадия Заволокина Анастасии и Захара по творческим коллективам и клубам Череповца и окрестных районов области разнеслась информация: «Хватай гармонь и лети в Череповец». На кастинг для участия в телеверсии программы приехали многие — наиболее серьезные десанты прислали Кириллов и Кадуй.

Малый зал Дворца химиков, на часах половина второго, до концерта «Играй, гармонь!» пять часов. Московским гостям за это время нужно отобрать номера для съемок и запечатлеть череповецкую удаль на камеру. В ожидании главных действующих лиц самодеятельные артисты репетируют или настраиваются: одни развернули гармонь, другие мучают балалайку, третьи распеваются или растанцовываются. Но волнуются все.

С получасовым опозданием появляются Заволокины с командой. Старшая, Анастасия, очевидно недовольна и раздражена — тем, что заставили подниматься на третий этаж, тем, что в помещении душно и список участников написан не очень разборчиво. Но стоит первому коллективу под названием «Русская гармонь» подняться на сцену и «дать жизни», как у Заволокиной меняется настроение, и она начинает подергивать плечами в такт музыке.

«Вы извините, если кого-то буду останавливать, не обижайтесь, время дорого», — сказала она собравшимся. Сказала, а сама за три часа кастинга так никого и не остановила, все дослушала и всех похвалила. Даже Надежду Николаевну из поселка Хохлово, которая вышла на сцену с тазом из нержавейки вместо гармони. Композиция «Эй, моряк, ты слишком долго плавал» в ее исполнении (ритмичный аккомпанемент выбивался из таза кулаком и локтем) здорово напоминала заклинание индейского шамана. «Отлично, нам такие нужны, — смеется Анастасия. — Готовьте таз к съемкам, вы-то, вижу, уже готовы».

Она не отводила глаз от сцены, чего не скажешь о ее помощниках. Брат Захар был увлечен телефоном, которым снимал наиболее понравившиеся номера. Соло на тазу тоже попало в его коллекцию видеороликов. Как и «Шизгара», исполненная на трех гармошках.

К женским голосам, исполняющим заунывные песни, у Анастасии слабость, и несколько певиц получают билет в телевизор за чистосердечный рассказ о дролечке и завалинке. Любительский коллектив «Красная горка» из Череповца (существует при библиотеке) исполняет частушки в той манере, в которой их пели предки, — высокими голосами и с нарочитым оканьем. «Споем частушки, которые нам недавно одна бабушка подарила из деревни Сосновки».

Позже со сцены и перед камерами прозвучит следующее произведение (выступление «Красной горки» москвичи будут снимать особенно тщательно): «Балалаечка играет, струны серебреются. Любить люблю, жалеть жалею — не могу надеяться».

Время от времени выходящих на сцену телевизионщики узнают по прежним съемкам, которые проходили 10 — 15 лет назад. Появившийся на сцене кадуйчанин в костюме жениха из фильма «Кубанские казаки» (фуражка с цветочком в козырьке, полосатые штаны, заправленные в кожаные сапоги), рассказывает о том, что трио «Караси», некогда прогремевшее на всю страну, распалось. Один повесил гармошку на гвоздь, другой повредил руку на рыбалке. Анастасию Заволокину известие очень расстроило. Понимая, что уговорить отошедшего от дел гармониста сложнее, чем залечить руку действующему, она интересуется: «Сильно руку-то повредил? Может, подъедет и дуэтом сыграете?» Одинокий «карась» отправляется звонить травмированному.

«Я играть-то не шибко умею, в детстве баловался, — признается седовласый участник. — Не буду врать, пришел на Настю Заволокину посмотреть». Но и его «Настя» заставляет показать пару примеров «детского баловства». Прослушав следующего, Анастасия Заволокина тоскливо вздыхает, зачарованная мелодией.

— А чего гармошку-то не взял, Гена? С баяном вот приехал, — с материнской укоризной в голосе спрашивает она исполнителя, который вдвое старше ее.

— Баян — та же гармонь, но с высшим образованием, — острит тот.

— А может быть, у мужиков одолжишь? — продолжает Анастасия.

— Дадим, — раздаются голоса.

«Образованный» баян отправляется в глухой чехол.

За полтора часа до концерта ватага с гармонями выходит из Дворца химиков. Там уже стоит камера на штативе, к которому прислонен огромный микрофон в меховом чехле. Рядом возятся с проводами оператор и звуковик. Участников выставили на ступеньках рядами. «Чуть ближе, а теперь дальше», — командуют в мегафон телевизионщики. Из дворца выходит Анастасия Заволокина и безо всякого вступления и пролога набрасывается с криком на оператора, суть претензий: не туда поставили народ, слишком скучный задний вид (сзади — оригинальный, но не самый красивый дворец Череповца). Мегафон Анастасии не нужен, на ее голос оглядываются входящие в торговый центр «Рассвет», расположенный через дорогу.

Съемка начинается, и Заволокина снова успокаивается. Камера крупно снимает лица поющих и играющих, а за спиной оператора Анастасия и Захар мимикой и жестами просят участников изображать неистовую радость, которая за часы ожидания в помещении и на холоде почти сошла на нет.

«А то, что снега нет, не испортит новогодний выпуск?» — интересуюсь я у оператора. «Есть приемчики», — с улыбкой произносит он. Либо сугробы пририсуют, либо компьютерный снегопад пустят.

Сергей Виноградов