35media.ru

Привычный траур с попкорном в зубах

Почему общественный резонанс на трагические события предсказуем и почему порой непригляден.

Падение самолета в Казани вновь раскололо тех, кого называют экспертами (и кто называет себя экспертами). Как вечный спор о яйце и курице, воскресла старая полемика о том, кто же виновен в техногенных катастрофах в России: изношенная техника или человеческий фактор. Между тем есть еще одна тема для разговоров — наше отношение к таким трагедиям.

Рассудка память печальная

Затонул теплоход «Булгария», возник пожар в ночном клубе «Хромая лошадь», развалилась турбина на Саяно-Шушенской ГРЭС, рухнул «Трансвааль-парк», обрушилась крыша Басманного рынка...

Когда нам обо всем этом напоминают в связи с очередной трагедией (очередная, как все понимают, — крушение «Боинга» в Казани), мы, реагируя на слова-сигналы, готовы сказать: «Да, что-то такое припоминаю... Много людей тогда погибло!» Каждый раз, неделю-другую, новости жужжат в ушах уточненными цифрами жертв и новыми версиями причин случившегося, после чего сходят на нет, сменяясь другими новостями.

Кто виноват — система или «стрелочник»? Нам сложно об этом узнать, и дело не в объективности расследования, нет. Не в правильности или ошибочности выводов комиссии. Не в предвзятости экспертов. Мы просто об этом не помним (кто помнит, тому жму руку, но речь о большинстве, и порой я, увы, в их числе). Кого в итоге признали виновным? Кто понес ответственность? Какие сделаны выводы и что предпринято для того, чтобы трагедия не повторилась? Ну, говоря на чиновничьем жаргоне, «проведены масштабные проверки всех объектов и разработан комплекс профилактических мер». Лучше и не скажешь.

Обвинительные оправдания

Сегодня — все то же самое. Ответственное ведомство, в данном случае Минтранс, заняло оборонительную позицию. Как заявил глава министерства Максим Соколов, нет причин считать, что крушение самолета в Казани произошло из-за технической неисправности: какие, мол, ваши доказательства?

Болезненно отреагировал на критику в адрес состояния авиационного парка страны и Межгосударственный авиационный комитет. Там сообщили, что нет никакой прямой зависимости между катастрофами воздушных судов и их возрастом, и призвали «воздержаться от пиара и популизма на фоне тяжелой трагедии», ибо это «травмирует родных и близких погибших, лихорадит работу авиационно-транспортной отрасли».

Тогда вопрос: а что не травмирует и не лихорадит? Тот же глава Минтранса Соколов словно бы не заметил, что его версия произошедшего ничуть не лучше той, от которой он открещивается. Говоря о том, что российские требования авиационной безопасности соответствуют международным стандартам, он тут же признал факт нехватки в России квалифицированных пилотов, преодолеть которую в ближайшие несколько лет не удастся, в связи с чем решать проблему планируют за счет привлечения иностранных кадров.

Может, мне одному что-то непонятно, но разве это заявление бросает на состояние дел в отечественной авиации меньшую тень? Снимает с кого-то ответственность? Успокаивает пассажиров? Не «травмирует родных и близких погибших»? Не «лихорадит работу авиационно-транспортной отрасли»?

Не начинаем КВН. Отчего?

Напомним, что авария «Боинга 737» унесла жизни 50 человек (44 пассажиров и 6 членов экипажа), и факт гибели сына президента Татарстана Ирека Минниханова и главы управления ФСБ по Татарстану Александра Антонова вроде бы не должен делать катастрофу ни более трагичной, чем она есть, ни менее. Перед богом, как говорят, все равны. Но для кого-то это вовсе не аксиома.

Вспоминаются профессиональные споры о том, насколько этично подчеркивать в новостях гибель знаменитых или просто статусных людей: получается, журналист словно принижает ценность жизни всех остальных погибших. Это некрасиво, негуманно, но приходится признать, что громкие фамилии, фигурирующие в списках жертв, притягивают к себе внимание даже тех, кто рассуждает о некрасивости и негуманности.

Однако есть вещь куда более непостижимая. На нее обратил всеобщее внимание депутат Госдумы и член Общероссийского народного фронта Валерий Трапезников, приведя высказывания, появившиеся в соцсетях после известия о падении самолета.

«Это кошмар, телевидение отменило КВН! Какая-то трагедия в Казани мне помешала посмотреть КВН».

«У меня попкорн стынет, а я не могу найти видео крушения самолета».

Наконец, высказывание в «Твиттере» телеведущей Ксении Собчак: «Есть только одно хорошее в новости из Казани — сын президента летел на рейсовом самолете».

В присущем ему народно-эмоциональном стиле Трапезников не стеснялся в эпитетах в адрес таких пользователей, называя их моральными уродами, сетуя на нехватку у них извилин, призывая за подобные высказывания «вытаскивать нелюдей на суд людской» и предлагая отправлять на общественные работы. Чувства, переполняющие парламентария, понятны, но ни они, ни стиль речи тут не главное.

Увы — для депутата Трапезникова: человека законодательно не заставить скорбеть. Иначе у нас будет как в КНДР, когда людей хватали за то, что по поводу кончины Ким Чен Ира они недостаточно бились в истерике и плакали как-то не навзрыд. Все зависит от общества: если от него последует осуждение, человек будет вынужден проглотить свои слова. Собчак, кстати, позже извинилась за корявое высказывание и удалила свой пост.

Увы — для нас всех: гибель людей не рана и даже не болячка — уже мозоль. Если катастрофа попала в объектив видеокамер, ролик с этой записью наберет в Интернете на порядок больше просмотров, чем, допустим, интервью с членами комиссии, расследующей причины этой катастрофы. Это может проверить любой.

КВН отменили, но шоу должно продолжаться. В людях борются человечность и не чуждое нам «ничто человеческое». Хочется понять лишь соотношение этих сил.

Андрей Савин