Генеральша гармошечного фронта

Новогодний выпуск программы «Играй, гармонь!» будут снимать в Череповце.

Народное шоу «Играй, гармонь!» приедет 23 ноября с концертом (6+, Дворец химиков). За 10 дней Череповцу необходимо обзавестись сугробами, ведь в городе пройдут съемки новогоднего выпуска программы. Мобилизация местных гармонистов уже объявлена.

Обо всем этом корреспонденту «Речи» в эксклюзивном телефонном интервью рассказала директор центра «Играй, гармонь!» и дочь создателя одноименной телепрограммы Геннадия Заволокина Анастасия Заволокина.

— Если позволите, начну нашу беседу с таких слов, которые на гармонь не ложатся: с социокультурной точки зрения гармонь в России давно должна погибнуть — деревни умирают, в село пришел Интернет и так далее. Гармонь жива?

— И не думает умирать, поверьте мне. Проблем с участниками у нас уже много лет нет. В 1985 году, когда мой отец Геннадий Заволокин проводил первый концерт сибирских гармонистов, сложности со сбором участников были серьезнее. Нам сейчас проще, мы идем по проторенной дорожке, гармонисты стали смелее и активнее. Стеснялись играть на камеру, боялись плясать. Гармонь ассоциировалась с пьяным мужиком, который горланит «Шумел камыш». А теперь от желающих отбоя нет. И когда я слышу благородные призывы «Давайте спасать народное творчество», хочется крикнуть :"Оно само вас спасет!" Это такой бездонный родник, что он никогда не пересохнет.

— А съемки для телепрограммы в Череповце планируются?

— В каждой нашей поездке стараемся совместить концерт и съемки. Часто приезжаем туда, где нас хорошо знают и мы кого-то знаем. С гармонистами, частушечниками и плясунами связываемся заранее, приглашаем на концерт и на запись программы. Сейчас как раз работаем над череповецким и вологодским списками героев гармошечного фронта. Дело ответственное, ведь мы у вас будем снимать новогоднюю программу «Играй, гармонь!», а это особенный праздник, сказочный. Снимать будем в основном на улице: выйдем на площадь, на центральную улицу. Будем решать на месте — какая погода будет, какое настроение. Развернем гармонь, а на ее зов люди соберутся. Ни разу не было такого, чтобы не собирались.

— У вашего отца была глубокая связь с Вологодской областью. Дружба жива?

— Конечно, Вологодская область для нас золотой регион. Впервые программа «Играй, гармонь!» снималась здесь в конце 80-х годов. Ваша область в гармошечном смысле одна из ярчайших и активнейших в стране. Отец про Вологодчину в книге красиво написал. О том, как в 1989 году решил снимать там программу и за два месяца до съемок на попутном КамАЗе доехал до Вологды и Череповца — ему сказали несколько адресов гармонистов, и он всех обошел, чтобы сказать: «Мужики, готовьтесь, приеду вас снимать». А сейчас у меня перед глазами лежит список из 35 фамилий ваших гармонистов, вдобавок есть ассистенты, помощники.

— Сегодняшние гармонисты исполняют всегда народное творчество?

— А все исполняют. Как говорил отец, гармошка — только повод для разговора, а разговор может быть о чем угодно. Поют разное, в том числе авторские песни. Но они тут же становятся народным творчеством, поскольку сочинены человеком из народа — он же не профессиональный композитор и не знает, как надо. У него песня из души излилась, а сам он по жизни сторож или водитель автобуса. Знаете, мы счастливые люди — почти ежедневно общаемся с настоящей солью земли.

— Участие в программе меняло жизнь героев?

— Да, конечно, и очень сильно. Для некоторых «Играй, гармонь!» стала стартовой площадкой, и после эфира они пускались на гастроли, зарабатывали творчеством на хлеб. Но это наилучший пример. Бывало, что после эфира герои зазнавались, задирали нос — в следующий раз приезжаем, приглашаем его, а там один гонор и ноль творчества. Некоторых знакомство с отцом меняло в том смысле, что они становились верующими. Папа в последние лет десять жизни пришел к православной вере, что нашло отражение в его песнях. Он говорил: хорошая передача «Играй, гармонь!» — это как шикарный стол, на котором много всего вкусного и яркого, а с краешку ма-а-аленькая церковка. То есть и повеселиться нужно, и поплясать, но и о вере забывать не следует.

— Кто сегодня смотрит программу?

— Не буду лукавить, наш зритель — старшее поколение. Я говорю о тех, кто смотрит. Но вы не можете не видеть, что в кадре люди самого разного возраста. Сколько детей собирается — интересуются, пляшут. А сколько мы писем получаем, в котором нам сообщают, что чей-то маленький сын или внук, заслышав гармонь, начинает танцевать и кружиться. Рейтинг у нас хороший, хотя выходим рано утром. Но зрители привыкли к этому, и спать мы никому не мешаем.

— Каким было ваше детство?

— Когда отец выступал в ансамбле «Частушка», мы сидели дома и ждали папку домой. А потом, когда появилась программа «Играй, гармонь!», он стал частенько брать нас с братом Захаром на съемки. Мне тогда было 12 лет. Что еще рассказать о детстве? Просыпалась под звуки гармони — отец сочинял дома. Но лишь когда мне исполнилось 18 лет, он начал по-настоящему учить меня играть на гармошке. Я к тому времени окончила музыкальную школу и знала музыкальную грамоту, освоила инструмент быстро. Стала выходить с папой на сцену. Тогда это было очень необычно — девушка с гармошкой. Но породило моду.

— С каким чувством вы подхватили дело отца в 2001 году, когда его не стало?

— Отец нас с братом готовил потихонечку. И нам не пришлось делать сложный выбор после папиной смерти. Я свой выбор сделала раньше, решив, что главным режиссером в моей жизни останется Геннадий Заволокин и я буду работать только с ним. Была возможность проявлять себя на других поприщах, но мне показалось, что полнее смогу проявить себя и пригожусь, что ли, не на театральной сцене и в кино, а в отцовском деле. Там жесткие рамки, а здесь творчество без границ. Папа удивительный режиссер, и я у него многому научилась. Он потрясающе умел работать с героями программы, подводить их к съемке на пике возможностей. Поговорит, настроит, расслабит и соберет одновременно — и человек выдает лучшее выступление, на какое только способен. И каким бы этот гармонист ни был в обычной жизни, может быть, горький пьяница и никто его в селе не уважает, но в тот момент, когда поет и пляшет, он прекрасен и не любоваться им невозможно.

— Я прочитал, что вы мать пятерых детей. Они тоже продолжат заволокинское дело?

— Кто-то из них, определенно, продолжит. Сейчас, когда мы разговариваем, за стенкой проходит репетиция детского коллектива «Частушечка», в котором поют дети наших артистов. И мои тоже. Моему старшему уже 18 лет (кстати, учится в музыкальном колледже по классу баяна), а младшему два годика, как-то так у нас с супругом получилось, Бог дал. Дел много, только-только уйдешь с головой в работу, а господь и подарил ребеночка: мол, не забывай, что семья — главное в жизни. У нас четыре сына и дочка.

— А Геннадий среди них есть?

— Есть. Четверо детей мужнину фамилию носят, а один, по нашему обоюдному согласию, мою. Гене Заволокину исполнилось 9 лет, в этом году пошел в музыкальную школу по классу баяна. Парень очень ответственно относится к семейному делу и видит, наверное, какую-то свою миссию. Посмотрим, как будет дальше.

Сергей Виноградов