35media.ru

Восточные картины: правда о войне и азиатских нравах

Восточные картины: правда о войне и азиатских нравах

Обогащенный в Самарканде редким опытом и с огромным запасом впечатлений, Верещагин возвращается в Ташкент, где пишет две небольшие картины, сюжеты которых посвящены самаркандской осаде: «После удачи» и «После неудачи». В этих полотнах понятия «удача» и «неудача» трактуются с точки зрения противника. Для узбека-сарта (сарты — общее наименование некоторых групп населения, живших в Средней Азии в XVIII — XIX веках) победа — это не только доказательство личной доблести. Если принесешь отрубленную голову врага — получишь заслуженную награду. В центре картины «После удачи» один из бухарцев держит в руках мешок, куда складывает трофеи, другой предлагает ему полюбоваться отрубленной головой «уруса» (русского). Второе полотно отражает последствия неудачного для бухарцев штурма крепости: их тела вповалку лежат у крепостной стены, стоящий рядом русский солдат спокойно раскуривает трубку.

Еще две картины, сюжетно не связанные с битвой за Самарканд, — «Опиумоеды» и «Бача и его поклонники» — отражали необычные для европейцев нравы восточной жизни. На первом полотне изображены падшие, уже не способные управлять собой люди, рабы страшной привычки, разрушающей их жизнь. Однажды в Ташкенте Верещагин зашел в дом, называемый там календарханом, где обычно собирались нищие потребители опиума. Зрелище настолько поразило его, что он стал заходить в подобные заведения вновь и вновь, чтобы лучше изучить людей, страдавших от пагубной привычки, и написать картину, которая могла бы потрясти зрителей так же сильно. На картине «Бача и его поклонники» изображены красивый мальчик, сидящий на ковре, и с обожанием глядящие на него мужчины в пестрых халатах и тюбетейках. Бача — мальчик-танцор, которого одевают для представлений девочкой, подвязывают ему косы, подкрашивают ресницы и брови. «В буквальном переводе, — пояснял Верещагин, — „бача“ значит „мальчик“; но так как эти мальчики исполняют еще какую-то странную и... не совсем нормальную роль, то и слово „бача“ имеет еще другой смысл, неудобный для объяснений». Эту работу он завершил уже в Париже в 1868 году.

В начале следующего года, узнав, что в Петербург приехал К.П.Кауфман со своим штабом, Верещагин отправляется в столицу с предложением устроить первую в России большую «Туркестанскую выставку», которая позволила бы масштабно показать общественности новый край, недавно вошедший в состав России. Получив одобрение, он деятельно принялся за ее устройство. Для экспозиции был отобран богатый этнографический материал — предметы одежды и быта, оружие, украшения — из коллекций самого художника и служивших вместе с Кауфманом офицеров и чиновников. На выставку поступили зоологическая коллекция Н.А.Северцова (русского зоолога и путешественника) и собрание минералов горного инженера С.А.Татаринова. Все это Верещагин сам «очень художественно» разместил в трех залах дома министерства государственных имуществ. Гвоздем выставки, несомненно, стали картины, этюды и эскизы самого Верещагина, для которых отведена была отдельная зала.

Открытию выставки предшествовал весьма огорчительный для художника инцидент. Свои работы он предварительно показал К.П.Кауфману. Генерал их похвалил, но одна картина вызвала его активное неприятие — «Бача и его поклонники». Ее сюжет Кауфман счел неприличным, а с его мнением приходилось считаться. Глубоко переживая этот отрицательный отзыв о «Баче», Верещагин уничтожил картину, но предварительно сделал с нее несколько больших фотокопий. Позже она была напечатана в числе иллюстраций путешествий Верещагина по Средней Азии («Tour du monde», 1873).

«Туркестанская выставка» открылась в конце марта и сразу привлекла огромное внимание, тем более что вход был бесплатным. Император Александр II и императрица Мария Александровна, посетившие выставку в первый же день, были поражены той ужасной, неподкупной правдой, которая особенно выделяла картины Верещагина из ряда прежних «военных» картин. Государь долго стоял перед картинами «После удачи» и «После неудачи», а по окончании выставки обе они были поднесены ему генералом Гейнсом, с которым дружил художник и которому подарил их в числе других этюдов и рисунков. Обе эти картины постоянно висели в кабинете Александра II.

Эта выставка принесла Верещагину известность талантливого, совершенно оригинального живописца Востока. Газета «Голос» писала: «Собрание картин, этюдов и рисунков Верещагина представляет необыкновенно живой интерес... Перед нами множество характернейших типов, взятых из самых разнообразных слоев туземного общества». Искусствовед А.И.Сомов в газете «Санкт-Петербургские ведомости» отмечал: «Г-н Верещагин внес интерес общечеловеческий в изображение нравов, которые другому показались бы только дикими и смешными».

В начале апреля 1869 года Василий Васильевич подал рапорт на имя Кауфмана с просьбой разрешить ему поскорее уехать в Ташкент, где он мог бы приступить к своим художественным занятиям, «пользуясь лучшим для этого весенним временем». Просьба была удовлетворена, и сразу после закрытия выставки Верещагин выехал в Туркестан, где написал множество этюдов, сделал массу карандашных наброс-ков, совершил путешествие по Киргизским степям и Семиреченской области до Чугучака, почти до границы Китая. Об этом путешествии вы узнаете из следующей публикации.

Любовь Маликова,заведующая домом-музеем Верещагиных