«Мы за ценой не постоим»

Самые достоверные уроки истории — воспоминания тех людей, через чью судьбу прошла война. Свидетелей тех страшных лет становится все меньше. Тем дороже эти воспоминания. Их не прочтешь в учебниках, не найдешь в архивах. Сегодня мы публикуем два письма-воспоминания, пришедшие в нашу редакцию.

Дорогие ребята!

Спасибо вам за поздравления, за добрые слова и пожелания, высказанные вами в адрес участников Великой Отечественной войны, за доброе отношение к нам, за цветы и память о героях и военных годах!

Спасибо вашим учителям, воспитывающим вас в духе патриотизма, любви к Отечеству и уважения к старшим! Низкий поклон!

Я получил письма от 6 «А» класса школы № 2, от Александра, ученика 6 «В» класса (номер школы он не указал), от семьи Тревогиных, школа № 9, 4 «Б» класс, от семьи Бражниковых и от Анны Усовой из 4 «Ж» класса школы № 41. В конце письма Аня просит ответить.

Аня, я постараюсь, как могу, дать ответы на вопросы.

Я должен сказать, что не являюсь участником Великой Отечественной войны, как и участником трудового фронта. Обыкновенный пенсионер, каких в городе тысячи. Мне восемьдесят лет, но я не могу вспомнить, каким был воскресный день 22 июня 1941 года. Родился и вырос в деревне, поэтому я расскажу тебе о военных годах, проведенных мной там.

Весть о начале войны нам принес нaрочный — это человек, постоянно дежуривший у телефона в сельсовете. В его обязанности входило принимать и записывать в журнал все телефонограммы, а затем по распоряжению председателя сельсовета он доставлял донесение ответственным людям. Сообщение о начале войны пришло и нам. Я помню, что председатель колхоза созвал общее собрание колхозников, на котором и зачитал текст телефонограммы.

Как сразу же посуровели лица присутствующих, но слез не было. Их было много потом, когда мужчин провожали в армию. Речь председателя была краткой: «Вот что, бабы: теперь вам придется делать всю работу — и мужскую, и женскую. А нам, мужикам, надо на фронт собираться».

Один за другим уходили мужчины — сорок человек. Жить и работать стало трудно. Знаете, кого мы боялись больше всего? Почтальона. Потому что именно он приносил в дома похоронки. Увидев его, следили: в чью избу войдет, что принесет — письмо или похоронку?

У детей моего возраста и детства-то практически не было. Работали все, кто мог хоть что-то делать. И беженцы шли через нас, меняя на хлеб или картошку все, что у них было, даже собственную одежду. Однажды к нам зашла женщина, плохо говорившая по-русски, сильно уставшая. Она что-то пыталась сказать, доставая из кармана какие-то деньги, но мы поняли только, что она из Латвии и что она очень хочет есть «порцию цупику». Бабушка привела ее на кухню, усадила за стол, достала из печи горшок и подала ей полную миску наваристых мясных щей и ломоть хлеба. После еды женщина достала из сумки платье, сшитое из тончайшей гипюровой ткани. Она разложила его на кровати. Платье было изумительным. Из ее рассказа мы поняли только то, что она хочет его продать, и очень дешево, и что она должна идти дальше. Бабушка аккуратно сложила дорогое платье и сказала, что оно ей и самой еще пригодится, что она очень молода, что война кончится и все будет хорошо. Не знаю, поняла ли путешественница что-нибудь, но, посидев еще немного, пошла к выходу. Бабушка дала ей еще несколько вареных картофелин.

И вот настал долгожданный День Победы. Я не помню, кто нам принес эту весть, но «радость со слезами на глазах» была огромной. Не сразу, но начали возвращаться солдаты с фронта. Шестнадцать человек вернулись. Жить стало полегче.

Весна 1946 года была такая же, как обычно. Вовремя управились с севом и посадкой картофеля. Ждали доброго урожая. Только вот лето выдалось таким засушливым, что все сгорело без огня — на ржаном поле собирали стебли с полупустыми колосьями, их набралось чуть больше снопа. На лугах не выросла трава. Это значит, что скот кормить будут нечем. Немного выручил клевер: на его поле кое-что убрали. Осенью принялись избавляться от скота, без которого можно было обойтись (свиней, овец, телят). Старые запасы продовольствия и корма для скота расходовались со строжайшей экономией. Не избежали и падежа скота. Ждали весны, как избавительницы от голода, ждали появления весенней травы. Дождались. С трудом вспахали поле, пора и сеять, а семян совсем мало. Государство помогло: нам выдали необходимое количество посевного зерна. Посеяли. И опять беда: лето пришло с дождями. Особенно они часты были во время сенокоса и уборки. Сено сгнило, не все конечно, но очень много. А во время уборки урожая дожди напоили землю так, что не только техника — лошади вязли в борозде. Хлеб гнил на корню. Опять голод, только на этот раз было хуже: никаких запасов с прошлого года не было. Ели все, что могло быть съедено: собирали в поле прошлогоднюю картошку, вымытую дождем из земли, ходили на свалку, куда возили в прошлые годы гнилую тогда уже картошку, и искали в этой массе хоть что-нибудь. Но самая неприятная еда, которую мне пришлось есть, — это лепешки из молотых костей животных. Клеверные головки после них казались медом. И несмотря на такие трудности, молодежь наша ходила на танцы в соседние деревни, мы влюблялись, женились, выходили замуж: жизнь не заканчивалась, верили, что все пройдет, наступят лучшие времена. В довоенные и послевоенные годы в конце хозяйственного года устраивались колхозные праздники, где всем хватало места: и пожилым, и молодым, и детям. Затем наступила пора различных «экспериментов» над колхозным крестьянством. И до того «доэкспериментировались», что деревень в России почти не осталось, это ты и сама, Анечка, наверно, видишь, когда едешь на дачу, если она расположена вдали от города.

Я не уверен в том, что все, о чем я написал, ты хорошо поняла. Мама с папой лучше меня расскажут о тех годах и невзгодах, выпавших на нашу долю.

И последнее, что я хочу сказать нашим школьникам, особенно тем, у кого есть бабушки и дедушки: побольше спрашивайте их о прожитых годах, пока у вас есть такая возможность. Ведь настанет время, когда вопросов накопится очень много, а ответ на них дать будет уже некому. И из книг, даже больших энциклопедий, невозможно узнать то, что могут рассказать ваши старшие родственники.

До свидания!

Иван Четвериков