Александр Костылев: «Граждане прибегают к суду как к последнему средству»

На скорый, правый и справедливый суд рассчитывают большинство людей, которые обращаются к судебной системе за защитой своих прав. Решения судов порой вызывают недовольство, но количество исков неуклонно растет. По мнению председателя Череповецкого городского суда Александра Костылева, это говорит о доверии к суду, который в последние годы стал гораздо более открытым и готовым к переменам.

Александр Васильевич, среди многих людей бытует мнение, что в суде справедливости искать не стоит, ведь «все куплено», и если ты вступил в спор с государственным органом, будь то ГИБДД или налоговая инспекция, то вряд ли выиграешь. А в уголовном деле приговор все равно будет обвинительным...

— Конечно, суды стоят на защите интересов государства, ведь обязанность государства — это признание, соблюдение и защита прав и свобод гражданина. Но в спорах побеждает тот, чьи требования основаны на законе. Никаких других критериев нет. А разговоры о зависимости суда беспочвенны. Сейчас работа судов стала как никогда прозрачной. Любой гражданин может зайти на официальный сайт любого суда России и посмотреть движение дел, судебные акты (за исключением тех, которые по закону не подлежат размещению). То, что в уголовном процессе большинство приговоров обвинительные, — это нормально. Преступления раскрывают и расследуют специалисты, за процессом надзирает прокурор. В 2011 году мы рассмотрели более 1,1 тыс. уголовных дел, при этом 675 рассмотрены в особом порядке, то есть подсудимые сами согласились с обвинением. В том же году вынесено девять оправдательных приговоров. Стороны обвинения и защиты по-разному оценивают эту цифру, но годом ранее оправдательных приговоров было два.

— В практике судей бывают случаи, когда закон идет вразрез со здравым смыслом?

— Таких примеров я привести не могу, но скажу, что самым неудобным в любом законе является его неопределенность, когда некоторые положения можно трактовать и так и этак. Взять положения ч. 3 ст. 28.6 КоАП РФ, которая регламентирует порядок фото- и видеофиксации нарушений правил дорожного движения. Применение этой статьи порождало множество жалоб, так как не было определенности. Если инспектор ГИБДД ставит на дороге мобильный прибор видеофиксации нарушений, а сам стоит в удалении от него и останавливает нарушителя жезлом, то это нарушение зафиксировано автоматически или «вручную»? Соответственно, за пересечение сплошной линии при автоматической фиксации положен штраф в 5 тыс. рублей, а при «ручной» — лишение водительского удостоверения. Только пленум Верховного суда устранил разночтения, разъяснив, что это все же «ручная» фиксация с использованием специальных технических средств.

— Вероятно, «дорожные» споры вообще одни из тех, где много неопределенности. Взять компенсацию ущерба при серьезных ДТП: почему суммы компенсаций за смерть человека или травму так разнятся? Где-то в России виновника обязывают платить миллионы, а где-то и ста тысяч не наберется.

— Градации возмещения вреда при ДТП законом не установлено. Суд исходит из требований разумности, справедливости, характера и степени причиненных страданий. Учитывается и материальное положение. Какой смысл взыскивать миллионы, если человек работает водителем и у него зарплата 20 тыс. рублей? Он все равно никогда этих денег не выплатит. Я понимаю, если бы виновником ДТП стал олигарх, там и суммы были бы другие, но обычно это простые люди. Судебная практика такова, что при смерти человека суммы начинаются от 100 тыс. рублей. Конечно, если бы была некая таблица, какие есть, например, у страховщиков для страхования жизни и здоровья, нам было бы значительно проще. Но бывает ведь и по-другому: водитель вообще не виноват, а с него другая сторона требует деньги как с владельца источника повышенной опасности. Закон таков: в силу того, что человек управляет источником повышенной опасности, он обязан компенсировать причиненный им вред. В этом случае суммы обычно присуждают гораздо меньшие. С такими исками, к счастью, и обращаются редко. Бывают ведь ситуации, когда пьяный человек просто сидит на трассе в темноте. Его сбивают насмерть, но как это предотвратить?

— Насколько помогают адвокаты в таких спорных случаях и как к ним в принципе относятся судьи?

— Я привык называть адвокатов «мои ученые друзья», потому что они также стоят на защите интересов закона — представляют стороны. Все адвокаты разные, у каждого своя манера поведения в суде. Есть такие, кто использует американский стиль: прогуливаются по залу, говорят пламенные речи. В правовом смысле эти речи, конечно, не имеют большого значения, да и залы у нас невелики: адвокатам, как, впрочем, и прокурорам гулять особо негде. Разве пару шагов только сделать. Когда-то у нас работала программа «Открытый мир», и наши судьи, в том числе череповецкие, ездили в Америку, участвовали там в реальных процессах. Я, к сожалению, туда не попал, сужу об американских судах по фильмам, но вижу, что отдельные элементы к нам постепенно привносятся.

— Вы смотрите российские программы о судах? Тот же «Час суда», например.

— Ну, «Час суда» — это, конечно, шоу. Но поскольку это шоу граждане смотрят, значит, им эта сфера интересна, суд привлекает внимание. Нужно понимать, что это постановка, хотя иногда там и участвуют действующие адвокаты. Они говорят толковые речи, но учиться на этих программах процессу, конечно, нельзя. Там все иначе применяется, регламент ведения судебного процесса там не выдерживается. Да это было бы и неинтересно зрителю, если бы там началось, как это бывает у нас, тщательное разъяснение прав, установление личности, порядка исследования доказательств и так далее. Там больше ругани и криков, мордобой зачастую. В реальности поведение сторон более адекватное. Порой, конечно, случаются и выкрики, люди разные бывают. Но это редкость.

— А сами судьи применяют какие-то западные методики работы?

— Законом теперь предусмотрено применение положений так называемой ювенальной юстиции. Это касается рассмотрения дел с участием несовершеннолетнего подсудимого. Речь идет о более детальном изучении личности нарушителя, обстоятельств и причин совершения преступления. Изучаем отношения в семье, школе и так далее. Определяются мероприятия, как сделать так, чтобы этого не повторилось. Можно ведь и дело прекратить, если это не тяжкое преступление. Закон по отношению к несовершеннолетним должен быть гуманным, потому что ребенок еще не сформировался как личность. Бывает такое, что один раз оступился. У нас в Вологде работает центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей. Если несовершеннолетние не достигли возраста уголовной ответственности, учатся плохо, в семье за ними не смотрят, полиция может выйти с представлением о направлении такого нарушителя в центр. Он там может содержаться до 30 суток. Такое представление я рассматривал буквально на днях. Мальчишка 13 лет, плохо учился, год в школе почти не был, совершил три кражи. На замечания учителей не реагировал. Мать у него есть, родительских прав она не лишена. Видно, что она его и любит, и отношения у них хорошие, но, видимо, в силу этой любви она и не может обеспечить контроль. В маму он вцепился, не хотел в центр изоляции ехать. Я его пытался убедить, что там его накормят-напоят и научат. Школу хотя бы окончит, а то опять на второй год оставят. Это все эффективные меры, там они хотя бы учатся: учителя к ним выходят по программе именно их класса. Воспитательные мероприятия проводятся. В Череповце такой центр раньше тоже был, но закрылся, приходится в Вологду теперь отправлять.

— Не применяют ли таких наказаний, как в западных судах: украл магнитолу из машины — моешь эту машину месяц. Чтобы последствия как-то и для потерпевшего ощущались.

— Таких наказаний закон не предусматривает. У нас есть обязательные работы. Они исполняются не более 4 часов в день, обычно это уборка улиц. Это наказание плохо применяется, так как механизм организации не слишком эффективен. Вопрос в том, как контролировать, каковы критерии эффективности работ. Большой процент уклонения от выполнения. В таком случае наказание заменяется — вплоть до лишения свободы.

Этот вид наказания показан в фильме о приключениях Шурика?

— Нет, там показан административный арест на срок до 15 суток. В советское время так называемых «суточников» возили на предприятия, где они работали. Сейчас этого нет, работы при таком аресте только добровольные. В Уголовном кодексе существуют еще исправительные работы — эту норму недавно усовершенствовали, раньше такое наказание могли применять только в том случае, если человек безработный. Сейчас исправительные работы могут быть назначены по месту основной работу — это удержание в доход государства из зарплаты от 5 до 20 %. Это очень эффективное наказание, оно работает в полной мере.

— Применяются ли альтернативные виды наказания?

— Сейчас все, что есть, это лишение свободы, ограничение свободы, исправительные работы, принудительные работы (они пока не действуют), арест (как наказание также пока не действует), обязательные работы и штраф. В качестве меры пресечения на период следствия стали чаще избирать домашний арест. Это запрет покидать место жительства, пользоваться средствами связи. Как это контролируется? Инспектор может в любое время прийти и проверить. Пришел инспектор — нет дома. Все, сразу посадят в изолятор.

— Вам известны случаи, когда суд на самом деле помогал человеку исправиться?

— Мне запомнился случай, когда в 1980-х годах я работал следователем и мы расследовали серию разбойных нападений на палатки. Тогда палатки только появлялись, этот вид бизнеса был очень популярен. Группа цыган, вооруженных ружьями, нападала на эти палатки. Их задержали, и в этой группе был мальчишка, еще несовершеннолетний. Понимая, что он оступился, я не стал ходатайствовать прокурору о его аресте. Этот мальчишка помог расставить роли в группе по местам: кто был лидер, кто что делал. Потерпевших допрашивали: «Кто ружье сунул?» — «Цыган». — «Кто товар выносил?» — «Да цыган». Не могли описать никого. Мальчишке тогда дали условный срок. Я потом узнал, что у этого молодого человека все сложилось хорошо, это была его первая и последняя судимость. Он просто жил с осужденными в одном общежитии, попал случайно в дурную компанию и оступился.

— Вы отслеживаете судьбу осужденных после освобождения? Не секрет, что ранее судимым сложно устроиться на работу, и они часто совершают преступления вновь...

— Специально мы такую информацию не собираем, но думаю, что вы правы. Общеизвестно, что сейчас трудно устроиться на работу не только ранее судимому, но и вообще кому бы то ни было. Так что проблема реабилитации, безусловно, существует.

— Сейчас на слуху дело милиционера Алексея Шведова, которого сначала осудили на 12 лет тюрьмы, а через три года президиум областного суда отменил приговор. Произошла судебная ошибка?

— Я не могу сказать, ошибка это или нет, так как дело направлено на пересмотр и он еще не оправдан. Когда шло расследование, судья в какой-то момент не продлил арест, так как следствие уже забуксовало, они стали выставлять одни и те же основания для продления содержания под стражей. Его отпустили под подписку о невыезде, на суд он уже ходил сам. Будет новый процесс, дата еще не назначена, но я думаю, что это где-то начало июня. Это непростое дело, так как все поменялось местами и почти все свидетели (в основном это наркополицейские — авт.) стали обвиняемыми. Дело будет рассматривать опытнейший судья. Мы по этическим соображениям, хотя закон этого не предусматривает, исключили возможность рассмотрения дела судьями, которые в разное время принимали решения об арестах. Конечно, этот случай — очень большая редкость.

— Насколько часто обжалуют решения суда и с каким результатом?

— В целом утверждаемость наших решений, то есть процент оставленных в силе после обжалования, составляет 82 %. Обжалуется примерно каждое шестое решение. По этим цифрам можно судить о качестве правосудия.

Андрей Ненастьев