Умывальников начальник и мочалок командир

Он возглавлял банно-прачечное хозяйство Череповца еще с брежневских времен, но уже два месяца на пенсии. 31 декабря прошлого года последовали Жени Лукашина парились еще при Юрии Смердине. А с январских каникул на работу он уже не вышел.

Банно-прачечное предприятие он возглавил в далеком 1979 году, когда Череповец на треть был деревянным и не слыхал ни о тете Асе, ни о знаменитом телеведущем, навещающем с камерой всех, кто «все еще кипятит». Три десятка лет Юрий Михайлович имел дело с легким паром, с трудновыводимыми пятнами и катышками и радушно принимал в своих учреждениях всех горожан. Даже посланных в баню.

Чем занимаетесь на пенсии?

— Особенно ничем. Я в полной мере пока не понял и не оценил того, что ушел на отдых. Ощущение такое, будто в затянувшемся отпуске нахожусь. Заряженность на работу в организме сохраняется и, наверное, не скоро исчезнет. Рано вставать продолжаю. Но ничего, привыкну и перестроюсь. На пенсии, думаю, скучать не буду, дело себе найду. Есть дача, на которой нет конца и края работам: что-то сделать, переделать, доделать. Идеи уже есть.

У вас на даче баня есть?

— Конечно, без нее никак. Обычная деревянная банька. Купил, перевез, поставил. Но оборудована неплохо: каменная печь, вода кипятится электронагревателем. Сначала у меня был чугунный котел, но со временем там стал образовываться налет, который пачкал воду. И теперь чугунный котел заменил бачком из нержавейки.

Банных институтов в природе не существует. Расскажите, как вы пришли в эту жаркую сферу?

— Я считаю себя череповчанином, но родился в Германии через три года после окончания войны. А еще спустя три года наша семья переехала в Череповец — мать здешняя уроженка, а отец сибиряк. О Германии я помню мало, но кое-что мама рассказывала. Няня была немкой, я играл с местными ребятишками и немецкий язык знал не хуже русского. Сейчас, конечно, все основательно забылось. Приехали сюда, отец устроился на стройку, возводил металлургический завод. Школу я окончил неплохо, занимался спортом — легкой атлетикой и лыжами, были хорошие юношеские достижения на областном уровне, входил в сборную «Буревестника».

Учиться поступил на электрика. Наша школа была с уклоном в электрику, и практику мы проходили на судоремонтном заводе.

Так вот когда в вашу жизнь впервые пришла большая вода.

— Я и в армии служил на берегу океана, в Мурманске. Наше подразделение занималось радиоперехватом, мы первыми узнавали о многих мировых новостях, и именно наши сообщения печатались в «Правде» и «Известиях». Помню, что особо пристально следили за войной во Вьетнаме, которую вели американцы. На гражданке отучился на техника-элект-рика в лесомеханическом техникуме, а потом получил диплом инженера-механика в индустриальном институте. Специальность — «обработка металлов давлением».

Электрик, лыжник, металлург, радиоперехватчик... А где же бани-то?

— Бани пришли позже. Сначала после армии я восемь лет работал на предприятии котельных и тепловых сетей, участвовал, можно сказать, в становлении теплоэнергетики города. Мы занимались строительством котельных и переводом их с угля на газ. В разгар лета 1979 года я перешел в банно-прачечный трест и более тридцати лет места работы не менял.

Как относились к бане до того, как стали директором всех городских бань?

— Я любил баню, был большим ее поклонником, но, конечно, никогда не думал, что моя жизнь будет связана с этой сферой. Воля судьбы. Руководство на предприятии менялось часто, стабильности не было, вот меня и пригласили исправить ситуацию. В Череповце на тот момент было шесть бань, потом их стало семь, а сейчас осталось лишь две. А пять приватизировали. Почему-то приватизация в Череповце началась именно с банно-прачечного хозяйства. Очень жаль те, что закрыли, особенно баню на улице Комарова, которая, по моему мнению, была лучшей. Мне кажется, двух бань Череповцу мало. В том же Зашекснинском районе многие годы планировалось построить большую современную баню, даже проект был подготовлен и место выделено, но почему-то дело не движется.

А разве сауны, коих сегодня в Череповце десятки, не компенсируют банного дефицита?

— Часть людей, конечно, довольствуются саунами, но там нет веников, а настоящим любителям бани сухой парилки мало, надо похлестаться веничком, прогреться так, чтобы уши крючком. Во всем этом, как мне кажется, сауны проигрывают.

В пик популярности бань сколько человек посещали их регулярно?

— Точных данных у меня нет, но, если скажу, что треть города, не сильно ошибусь. В 80-е годы деревянных домов в Череповце было еще довольно много, и их жители шли в городские бани чуть ли не в стопроцентном количестве. Да и тариф позволял. В годы моей работы посещение бани всегда оставалось очень дешевым, и это было самым доступным удовольствием. В советские времена пятьдесят процентов билета оплачивало государство. Но и когда нас поставили на коммерческие рельсы, мы не стали заламывать цены, и в Череповце в банях были самые низкие цены в России. Я выезжал на семинары, знаком с коллегами из десятков регионов и знаю это точно.

В фильме «Ирония судьбы...» Ипполит спрашивает у Лукашина: «Зачем вы пошли в баню? У вас что, ванной дома нет?» А вы бы как ответили на этот вопрос?

— Большинство людей шли и идут в баню (некоторые по три раза в неделю, я знаю таких любителей) не для избавления от грязи, а чтобы попариться, ведь парная — сердце бани. Если говорить высокопарно, в бане очищаешься на ином уровне, чем в ванне. Оттуда вылетаешь как на крыльях — легкость необыкновенная. Думаю, любители бани разделяют мое мнение. Кроме парилки, люди ходят в баню ради общения, которого многим не хватает в повседневной жизни. К тому времени, как я встал во главе городских бань, я не один год ходил в городские бани регулярно. И как посетитель знал, что парилки в нашем городе не ахти. Над их усовершенствованием пришлось немало потрудиться. Думали и работали над тем, какой камень использовать, как лучше прогревать. Баня работает ежедневно по 16 часов, и все это время камни не должны остывать и пар в парилке должен быть.

Вы, будучи начальником, мылись в городских банях в обычное время или были специальные директорские часы?

— Никаких директорских часов не было. Как и любимой бани. Мылся во всех, старался чередовать. Все хорошие, чистые. За гигиеной я и мои подчиненные всегда очень пристально следили.

Значит, совмещали приятное с полезным: мылись, парились и инспектировали работу подчиненных одновременно?

— Конечно. Да и взглянуть на свое дело глазами потребителя услуги очень полезно, прочувствовать все на себе. Я также старался прийти в часы пик. В лицо меня немногие знали, и о хороших и плохих сторонах городских бань говорили откровенно. Наслушаюсь и делаю выводы с последствиями. Хотя попадались и оголтелые критиканы. Он еще и в бане не был, еще в раздевалке стоит, а уже недовольно вещает: мол, в бане холодно и грязно, в парилке мороз, горячая вода тонкой струйкой.

В споры инкогнито вступали?

— Никогда. А зачем? Клиент всегда прав.

Даже тогда, когда превращает банную раздевалку в распивочную?

— Привычка принять на грудь после баньки, к сожалению, практически неискоренима. Официально распивать спиртное запрещено, но тут ведь не уследишь. Русский человек крайне изобретателен и, если захочет, всегда выпьет. Да и изобретать ничего не надо. Человек приносит с собой термос, и мы не знаем, что он туда налил. Гонять, конечно, приходилось. Посиди после баньки минут 15, ну полчаса, остынь — и счастливого пути. А то ведь засядут на два часа, по поводу и без. У нас ведь дни рождения справляли, обмывали новорожденного или покупку машины. Тут приходилось объяснять, что баня не развлекательное заведение. Но надо признать, что последние годы в банях почти не выпивают. Не знаю, с чем это связано, но это так. Вообще, я не приветствовал и не приветствую спиртное после бани не только как директор, но и как любитель бани со стажем. Алкоголем, особенно крепким, ты сводишь на нет все, что приобрел в парилке.

Первые лица города тоже ходили в баню послушать «глас народа»? Про увлечение баней позапозапрошлого мэра Череповца Вячеслава Позгалева знают все.

— И не только Вячеслав Евгеньевич. Баню регулярно посещали многие представители мэрии, директора промпредприятий и прочие знаменитости. Со всей ответственностью заявляю, что мылись они на общих основаниях, выстаивали общую очередь, особых кабинетов и часов им не выделялось.

А потом должностное лицо звонило вам и сообщало, что ему понравилось в бане?

— Случалось и такое, но личных звонков не помню. В основном передавали через подчиненных. А по поводу «гласа народа»... В бане действительно про все и про всех узнаешь. Там директоров и подчиненных нет, там все равны. Один известный депутат, помнится, начал однажды горячо спорить, агитировать, задирать нос, так его народ быстро приструнил. Дескать, сейчас докричишься, шайку на голову наденем.

Женское отделение. О нем у мужской части общества сочинена целая мифология. Помню, как в школе среди мальчишек ходили секретные сведения о местоположении «смотровых» отверстий в женское отделение. Такие дырочки действительно существовали?

— Дырочки чаще проковыривали в двери изнутри бани, и мы их регулярно заделывали. Согласитесь, трудно сделать отверстие в толстой стенке. Но бороться с любителями полюбоваться на обнаженных женщин, конечно, приходилось. Интересующихся было много, особенно во времена, когда ничего подобного по телевизору не показывали и в газетах не печатали. Приходили с лестницами, приставляли их к окнам, подглядывали. Иногда по нескольку лестниц к одному окну. Поставишь матовое стекло — разобьют. Чаще всего сами женщины жаловались на то, что заметили в окне «наблюдателя», и мы принимали меры. Даже милицию не раз приходилось вызывать. Разные ухари приходили. Я на одного с криком, а он достает нож с лезвием размером с ладонь: «Подходи».

В эпохи перемен и кризисов — а предприятие под вашим началом пережило их несколько — количество посетителей бань уменьшается или увеличивается?

— Падения спроса на наши услуги мы не ощущали даже в самые тяжелые времена. Люди избавлялись от многих дорогостоящих привычек, но не от привычки ходить в баню. Ведь баня помогает выгнать из тела и головы весь негатив, баня — это здоровье, а на здоровье экономить нельзя.

Сергей Виноградов