35media.ru

«Как хороши, как свежи будут розы...»

Для посещения могилы одного из ярчайших поэтов Серебряного века сегодня необходима виза — Северянин похоронен в столице Эстонии Таллине. О последних годах жизни поэта «Речи» рассказала заведующая его музеем во Владимировке Наталья Батурина.

Последнее пристанище

Он умирал в бедности в чужом краю, мечтая о возвращении на родину. О таком Игоре Северянине знают не все. В Череповце более популярен образ юноши-франта Игоря Лотарева, который еще не придумал звучного псевдонима, писал первые стихотворные опусы и учился в нашем реальном училище (в Череповце и его окрестностях жили родственники по отцовской линии). С 1918 по 1941 год Игорь Северянин почти не покидал Прибалтику, однако успел пожить в нескольких государствах: России, свободной Эстонии, Советском Союзе и даже в немецкой оккупации. Сегодняшняя Эстония относится к поэту равнодушно.

— На могиле, находящейся на Александро-Невском кладбище, установлены памятник и могильная доска, — рассказывает Наталья Трофимовна. — Памятник появился здесь в годы перестройки по инициативе и на средства Общества славянских культур. А доска с эпитафией, выбранной самим поэтом («Как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб»), была установлена дочерью последней жены Игоря Северянина Веры Коренди. Эстонские власти относятся к деятельности северянинского общества нейтрально — никак его не поддерживают, но и не препятствуют его существованию. По всей видимости, в Эстонии не забыли о вкладе Игоря Васильевича в культуру страны. Ведь во многом благодаря его переводам эстонских поэтов на русский язык местная поэзия стала доступна европейскому читателю. Заслуги Северянина были оценены при жизни, и он получал небольшое пособие от Эстонской республики.

Несмотря на это, жили Лотаревы бедно. Северянина почти не печатали — русские стихи были не востребованы. Когда поэзия перестала кормить, пришлось Игорю Васильевичу взяться за удочку.

— Северянин пишет в воспоминаниях о страшной нужде, упоминая о своем единственном заношенном пиджаке и пальто супруги Веры Борисовны, сшитом из одеяла, — рассказывает Наталья Батурина. — Иногда в их доме кроме картошки и соли ничего съестного не было. От голода спасала рыбная ловля, ведь Северянин был заядлый рыбак. Кстати, к рыбалке он пристрастился на нашей Суде.

Мечты о возвращении

Советская Россия и Эстония стали разными государствами, и Северянин превратился в вынужденного эмигранта. Душа рвалась домой, но поэт прекрасно понимал, что это невозможно. По некоторым данным, его имя (и подлинное, и псевдоним) входило во всевозможные черные списки, и, скорее всего, на родине поэта ждали бы репрессии.

— Когда перед Великой Отечественной войной Эстония вошла в состав Советского Союза, Игорь Васильевич воспрял духом и строил планы на возвращение, — говорит заведующая музеем-усадьбой Лотаревых. — Друзья-поэты, оставшиеся в России, за него хлопотали. В московском архиве мы нашли ходатайство Союза писателей СССР об использовании поэтического таланта Северянина на благо советской власти. И резолюция была примерно такая: пригласить его и посмотреть, «что это за фрукт». Наверняка приехал бы, но началась война, и властям стало не до него.

В 1941 году Игорь Северянин, изнуренный бедностью, неустроенностью и болезнями, умер.

Дети

О потомках поэта известно немногое. Например, то, что их было несколько. Дочь жила в Нарве и умерла в 70-х годах прошлого века. Сын Северянина, названный в духе стихов Вакхом, в юном возрасте оказался в Швеции. После длительных изысканий череповецким музейщикам удалось узнать, что он умер в 1980-е годы.

— В Швеции живут дети Вакха — внуки Игоря Северянина, но наши попытки разыскать их через шведское посольство не увенчались успехом, — говорит Наталья Батурина. — Вакх Игоревич не поддерживал отношений со своими российскими родственниками по линии отца. О попытках контакта его детей также ничего неизвестно.

Cергей Виноградов